Линии его скул становятся чётче, а желваки пульсируют от напряжения.

— Я поражаюсь тому, как резко ты меняешь тему, — сипло произносит он, качнув головой.

Усмехнувшись, я протягиваю руку за новой порцией попкорна. Во рту разливается сладкий вкус, но он едва ли сравним с тем, что творится ниже. Между ног жарко. Я сильнее свожу колени, ощущая томительное, почти болезненное возбуждение в ожидании.

— Это были оды твоему волшебному члену, — пожимаю плечами. — А ты лизал кому-нибудь раньше?

Не глядя Аслану в глаза, я выпаливаю вопрос, который вертится на языке, и делаю глоток колючего напитка.

Скорее всего, если он скажет «да», я это почувствую, даже если соврёт. А мне почему-то хочется верить, что я единственная и особенная.

— Не приходилось, — отвечает Тахаев. — У меня не так уж много опыта.

— Пальцев одной руки хватит, чтобы посчитать?

— Да, вполне."

"Фильм идёт уже одиннадцать минут, но я до сих пор не понимаю, о чём он. Тем не менее, упрямо продолжаю смотреть на экран, сидя у ног Аслана и отвернувшись к нему спиной.

Внутри всё пылает от смеси стыда и похоти, потому что разговор явно свернул не туда.

Как направить его в безопасное русло — не представляю. А готова ли я зайти дальше, мешают понять запутавшиеся мысли и шум крови в ушах.

— А что? — допытывается Аслан, громко и резко выдохнув.

— Ничего.

Я трясу головой, сильнее сжимая колени. Фантазия разыгралась настолько, что через тело пробегает электрический ток.

— Алина.

— М-м?

— Сказала «А», говори и «Б», — уверенно настаивает. — Нельзя обрывать на таком моменте.

Аслан хватает меня за щиколотку и рывком тянет к себе. Я едва успеваю поставить стаканчик с колой на ближайшую безопасную поверхность, когда в следующую секунду он обезоруживает меня своим предложением:

— Давай будем первыми друг у друга?

___

Всем спасибо!)

Глава 44

* * *Я едва успеваю вырваться, прежде чем прямо ответить на предложение.

В ушах звенит, когда я закрываюсь в ванной и даю себе пять минут передышки. Рядом с Асланом Тахаевым я позволяю себе без оглядки нырнуть в водоворот порока. Там сладко, ярко и сильно. Главное — вовремя выплыть, чтобы потом с другими не показалось пресно и скучно.

Я забираюсь в душ и отмываюсь до скрипа, выбрав мужской гель вместо обилия гостиничной косметики.

Он пахнет чем-то прохладным и мятным. Струи воды смывают не только этот аромат и пену, но и следы внутреннего озноба, который не отпускает меня даже здесь — в уединении.

Обмотавшись большим банным полотенцем, я вытираю запотевшее зеркало и ловлю своё отражение. Глаза блестят, щёки порозовели. Всё, во что я верила и чем жила больше восемнадцати лет, кажется удивительно гибким, готовым поддаться весу новых обстоятельств.

Хорошо это или плохо — пока не знаю.