На льду потренируюсь как-нибудь в другой раз, всё равно ничего хорошего из этого сейчас не получится.

Карина

Откладывать разговор дальше было нельзя. Надо было рассказать Киру, я понимала. Пообещала себе, что скажу, как только он вернётся. Всё как есть. Но только увидела в руках Кирилла огромный букет алых роз, как язык проглотила.

Теперь этот букет стоял на низком столике в гостиной, а я сидела на полу возле дивана и, обхватив ладонями бокал, цедила вино. Терять всё равно было уже нечего. Всё, что могла, я потеряла.

Кирилл поставил старую мелодраму, но экран расплывался, а голоса героев смазывались.

Отломила кусочек горького шоколада. Пока он таял в пальцах, смотрела, как Кирилл гладит спящего возле него пса.

– Кирилл… – позвала тихо.

Он поднял голову, а у меня к горлу ком подкатил.

– Как ты хочешь назвать Вишенку? – спросил он вдруг.

Бокал в пальцах дрогнул. Я чувствовала запах шоколада и его горечь, хотя не съела ни кусочка.

Кирилл в последний раз провёл по голове пса. Встал и сел на угол столика прямо передо мной, загородив собой телевизор. Взгляд его был тёплым и задумчивым.

Я отрицательно мотнула головой.

Сказать. Сказать – и всё. Как есть.

Кирилл подхватил мою ладонь и губами взял подтаявший шоколад. Я потянула руку, но он удержал. Тронул указательный палец языком, слизал остатки. Потом со среднего. Посмотрел на меня. Зрачки стали шире, глаза опасно блестели. Руку он так и не выпускал, наоборот, обхватил крепче.

Поднялся со стола и потянул меня за собой, а, как только я оказалась на ногах, второй рукой приобнял за талию.

– Мы можем назвать её Черри, как тебе?

Я молчала. Просто не могла найти слов, чтобы стереть затаившуюся в уголках его губ демоническую полуулыбку.

Он вывел меня на середину комнаты, а я только сейчас поняла, что из телевизора звучит музыка.

– Не нравится Черри? – спросил он вкрадчиво, лаская большим пальцем запястье. – Если честно, мне тоже. Черри Кирилловна звучит не очень. Что, если Вика? Вика – Виктория. Не Вишенка, но тоже сладко.

Бокал, который я так и держала, казался тяжёлым, как свинец. Я бы выпустила его прямо на пол, на пушистый ковёр под ногами, но Кирилл сам забрал его и, сделав большой глоток, поставил на стол. Снова обнял меня и повёл в танце.

– Я тебе… – начала было, и тут его ладонь поползла вверх по спине.

– Оля вернулась, – вдруг сказал он.

Остановился, но продолжал смотреть в глаза. В первую секунду я не поняла, про какую Олю он говорит. Но только в первую. Меня будто столкнули с тёплого облака в ледяную воду. За эти дни эмоционально я устала настолько, что порой казалось, чувства притупились. Но нет.

Воем сирены скорой помощи по венам пронёсся страх. Как несколько дней назад, когда меня везли в больницу из салона, где я примеряла платье.