Мозгов у меня не хватит?! Мне надоело терпеть его надменность! Да кто он такой, в конце-то концов?! Мальчик-попрыгайчик?! Что он вообще умеет, кроме того, как развлекать публику своими геройскими прыжками?! Может, кто-то и приходит в восторг от его выкрутасов на льду, но меня это не трогает!

– Считаешь, что всё можно купить за деньги?

Кирилл промолчал. Надменно, с долей интереса глядя на меня, отвинтил крышку и сделал ещё несколько глотков воды. Закрутил.

Да, именно так он и считал. Главное, он был уверен, что может купить меня.

– Ты как был нищим, Сафронов, так им и остался, – подойдя, выговорила яростно.

 – Знаешь поговорку: девушку можно вывезти из деревни, а деревню из девушки – никогда? Вот это про тебя! Толку от того, чего ты добился?! У тебя мышление нищеброда. И замашки тоже.

– На себя посмотри! – Он так резко сжал мое предплечье, что я невольно замолчала.

Взгляд его был острым, колючим и холодным. И смотрел он высокомерно. Нет, я его не задела. Ни капли, даже не тронула.

– В школе ты воротила нос от всех, кто не пах «Шанелью», – вкрадчиво заговорил он. Его дыхание опаляло лицо, губы. – Даже если у меня остались замашки нищего, это не меняет того, что всё, что у меня есть, я заработал сам.

Я всего добился сам, Карина. И срать, если семь лет назад после тренировки от меня воняло потом. Я пахал. Пахал для того, чтобы сейчас у меня было то, что есть. А ты брызгалась своей «Шанелью» и сидела на шее у отца. Знаешь, в чём разница? Ты изображала из себя что-то, хотя не стоила ничего. А я стою дорого. Сейчас стою дорого, Карина, и при этом решаю, нужны мне деньги, которые за меня готовы платить, или нет. Ты же больше не решаешь ничего.

Сказав это, он оттолкнул меня. Не сильно, но тем обиднее.

Я проглотила вязкий ком. Кирилл допил воду. Смял пустую бутылку и, не глядя, швырнул на стол.

– Твоя спальня прямо по коридору. Крайняя слева, – всё тот же негромкий, спокойный и уверенный голос. – Кажется, раньше это была твоя комната. Сейчас там спит Стёпа, но, думаю, он уступит тебе свой диван.

Кирилл

– Чёртова сука! – Я снял пиджак и швырнул на кресло.

Сколько раз повторил это за последние дни, хрен знает. Почему именно она?! Почему я не втрескался в любую другую? Вряд ли кто-то мог ответить на это. Разговор в кухне удовлетворения не принёс.

Её надменность, наверное, не вытравить. И срать, кто из нас кем стал.

Уняв гнев, я снова вышел в кухню. И, блядь, как раз в тот момент, когда туда же взбрело в голову выйти Карине. Она всё-таки переоделась. Моя футболка была ей велика, но оттого выглядела она только сексуальнее. Член тут же подпрыгнул до носа.

Карина решила сделать вид, что меня нет. Нет, малышка, так не прокатит.

– Тебе идёт. – Я подошёл и коснулся её бедра.

Глаза вспыхнули. Волосы она заплела в слабую косу, и шея оставалась открытой.