С финдиректором и продажником. И даже забываю о Вере и ее предложении начать утро на белых простынях.

Вспоминаю, только когда приезжаю на работу.

- Сделай мне кофе и зайди, - прошу Ксению, мою готовую на все секретаршу.

Людей в офисе еще почти нет. Кое-где прибираются уборщицы. Секретарши, ранние пташки, раскладывают корреспонденцию по папкам. Кого-то в своем кабинете отчитывает директор по развитию. Да еще садовник поливает цветы в кадках, расставленные по всем кабинетам кроме моего.

Прохожу в комнату отдыха и, кинув на диван пальто и дорожную сумку, плюхаюсь в разлапистое кожаное кресло.

Следом вбегает Ксения с подносом, на котором одиноко стоит маленькая белая чашечка и стакан воды. Знает. Все знает о моих привычках, зараза!

- Дверь запри, - бросаю лениво. Отхлебываю кофе и, расставив пошире ноги, расстегиваю ширинку. Больше от меня ничего не требуется. Ксения знает, что делать. За это и получает дополнительную премию каждый месяц. Укладываю голову на спинку кресла и закрываю глаза. Привычный утренний расслабон. Обычно в такие моменты я мысленно прокручиваю планы на день, обдумываю предстоящие сделки и даже как-то умудрился вести переговоры.

Конечно, тогда пришлось отключить связь перед залпом из главного орудия. Но сегодня у меня из головы не идет Аня. И стоит только закрыть веки, как маленькая шустрая перепелка тут же появляется перед глазами. Кудахчет что-то, возражает…"

"Ксения отлично знает, как довести меня до пика. Но сегодня, кажется, я сам устремляюсь туда, не дожидаясь окончания ее чувственных ласк. Всему виной бывшая подружка Павла. Такая нежная и далекая. Кстати, что там она говорила про причитающееся наследство? Они были женаты.

Вот только когда успели оформить брак? Нужно поручить Ордынцеву проверить. А заодно навешать люлей. Анну искали как Князеву и не нашли. И даже не догадались поинтересоваться в ЗАГСе. И пробить как Демину – по фамилии Павла – тоже не дошло ни до кого.

Пока по репам не настучишь, никакого результата не добьешься. Это я давно усвоил. Еще со времен работы с отцом.

- Хочешь быть добреньким, отдай на благотворительность, - говорил он, - а подчиненных нужно драть. Иначе перестанут бояться и работать прекратят. Метод кнута и пряника еще никто не отменял.

«Интересно, - думаю, медленно возносясь к пику. – А как бы поступил в ситуации с Аней мой отец? Что бы предпринял? Усмирил бы или послал на фиг?»

Ответ приходит одновременно со спазмом, затягивающим меня в водоворот офигительного удовольствия. Папа бы, не церемонясь, отобрал у сомнительной девчонки свою внучку. А в случае неразрешимых проблем положил бы болт, навсегда забыв о существовании Ани и Аси. И уж точно ни за каким хреном не поперся бы за ними в аэропорт.

Вот только мне, придурку, больше всех надо.