Как Маша? Что с ней? Что говорят врачи? — тараторит она, дорвавшись до возможности устроить мне окончательный вынос мозга.

— Всё нормально, мама.

— Нет. Не нормально! Не лги мне. Господи, невесту со свадьбы увезли на скорой без чувств. Как может быть «всё нормально»? Я хочу навестить её в больнице.

— В этом нет необходимости. Там врачи. Забудь, — отмахиваюсь, делая большой глоток виски, прямо из горлышка бутылки, и презрительно-отчаянная гримаса тотчас расползается по лицу.

— Ты себя слышишь? Она твоя жена! Ты у неё сегодня был?

— Временная жена! Она — фикция! Понимаешь? Фикция! — взрываюсь, когда эмоции разбухают в груди до невероятных размеров, зажимая даже глотку.

Отставив бутылку, рефлекторно хватаюсь рукой за горло. Растираю кадык. Сердце в груди нещадно рубит ударами. Я знаю, что несу чушь, но иначе не могу. Не знаю. Не понимаю. Мне, сука, больно!

— Не неси бред, — оспаривает мать. — Какая фикция? В кои-то веки ты по уши влюблён! Мне-то хоть не ври. Я же не слепая, сынок. Ты сам не свой? Какая кошка между вами пробежала? Да ещё и в день свадьбы! Почему у тебя от меня секреты?

— Маша беременна… — процедив, сажусь в кресло. Откинувшись на спинку стула, устало прикрываю глаза. Провожу пальцами по виску, в котором вот-вот лопнет от давления сосуд.

— Божжжеее… — охает мать.

— Не радуйся, — бормочу. — Я бесплоден. Ребёнок не мой.

— Что? — воцаряется короткая пауза, заставляющая меня иронично хмыкнуть. — Что ты такое говоришь? Что ты несёшь?

— То, что слышишь. У меня не может быть детей. У Шаха спроси…

— И что? — растерянно выдыхает, а я снова завожусь. Как только вспоминаю настоящую причину моей ярости.

— Она беременна, мама! Я не рассчитывал на это. И я, блять, схожу с ума! Меня кроет. Потому что этот ребёнок не мой! Понимаешь? А я хочу своего! Кровного! Собственного! От неё! Не хотел. Противился. А сейчас, блять, хочу! Хочу, когда вынесли приговор! Всё повторяется, мама. Андрей воспитывал чужого, когда Вику с сюрпризом взял. Я не знаю. Я не готов к такому шагу. Не готов и всё…

— Ты проверялся только у Вадима?

— Да, — рявкнув, орошаю горло алкоголем, уже не чувствуя горечи. Огненная жидкость опаляет нутро. Охватывает лёгкие пламенем. Я никогда не чувствовал такой глубокой пустоты и неизбежности как сейчас. Кажется, ещё миг, и подохну.

— Может быть, это ошибка? Руслан, пройди повторные тесты. В разных клиниках. Ну что ты как маленький? — попытка мамы меня утешить терпит крах.

— Мам, давай об этом потом. Не хочу сейчас. Серьёзно. Прости.

— Сын, сын! Подожди! — висну на связи ещё секунду. — Рус, приезжай к нам. Обсудим всё. Вместе встретим Новый год. И Машу привози, если из больницы отпустят. Чужой ребёнок это не конец света. Это всего лишь ребёнок. Тима полюбили и с этим поладим.