Я присвистнул, мне вдруг даже стало немного жаль балбеса-одноклассника:

— Сочувствую. Но ты меня конечно, Жека, извини, — нахмурился я. — Но что это за жена такая, которая мужа бросает, лишь только он в беде оказался?

— Да батя не в первый раз уже под последнее предупреждение попадает, — махнул рукой Зинченко. — Много у него грешков перед мамкой.

— Каких грешков? — я насторожился, даже дыхание задержал.

— Да застукала она его как-то с любовницей.

— С любовницей? Ого…

— Я на даче на выходных отдыхал с друзьями, а мать в командировке в это время была. Потом мне рассказала.

У них с отцом годовщина совместной жизни намечалась. Двадцать лет как вместе. Она все сокрушалась, что вернуться из поездки не успеет. Но батя ее заверил, что как приедет, отметят они с ней по полной программе. Что, мол, столик в “Октябре” самый лучший закажет и подарок ей уже присмотрел, но какой – не сказал. Сюрприз. Мать так растрогалась, что решила сама ему сюрприз устроить. Уговорила начальство сократить ей командировку на пару дней и вернулась домой пораньше. Как раз в день годовщины. Дверь своим ключом открыла, а на пороге туфли женские стоят и на вешалке пальто красное висит, яркое, как советский флаг. Она в спальню шмыгнула, а там картина маслом. Влюбленные в постели вино потягивают и ломтиками сыра голландского заедают. Морды довольные, как у молодоженов. И это все в годовщину их свадьбы, представляешь?

— Мда-а… — я почесал затылок, удивляясь похождениям номенклатурщика.

Видно, совсем страх потерял, если любовницу в дом притащил. Или был уверен в своей безнаказанности и неуязвимости.

— Мать скандал закатила, девку за волосы оттаскала и выгнала.

— А мужа?

— А что она ему сделает? Порыдала да простила.

Он же нас всем обеспечивал. Куда она без бати… Свою зарплату она только на косметику тратила, и то не хватало. Работала, чтобы дома не сидеть. Скучно ей было дома.

— А сейчас тогда куда ушла?

— Да вот сам ума не приложу. Есть подозрение, что нашла себе кого-то. Что-то в ней с того случая надломилось. Может, все это время и искала пути отступления, и вот сейчас только решилась. Когда совсем все рухнуло…

— Когда это было?

— Да года полтора назад.

— А любовница что?

— А ничего. Вроде отец с ней больше не встречался.

Хотя, может, скрывать это научился. Он, вообще-то, если чего хочет, то добивается, но тут – даже не знаю. Но только я про нее уже год не слышал.

— А что за женщина была, не знаешь?

— Училка вроде какая-то… Точно не скажу. Лично ее не видел.

— Училка? — у меня аж ладони вспотели, но я старался не подавать виду. — Что за училка? — безразличным голосом продолжил я."

"— А хрен ее знает, отец как-то по по пьяни обмолвился мне, что молодая. Мол, учись, сын в МГИМО, продолжай династию. И сыт будешь, и женщины любить будут.