Опустив глаза, она увидела на чистейшем деревянном полу желтоватый сгусток крема, вывалившийся из ее недоеденного эклера. Вскинув взгляд, она встретилась с зелеными глазами Колина. В них плясали смешинки, хотя он пытался сохранить серьезное выражение.

– Какой позор! – сказала Пенелопа, решив, что единственный способ не умереть от стыда – это признать очевидное.

– Думаю, – сказал Колин, выгнув бровь с самым бесшабашным видом, – нам лучше сбежать отсюда, пока никто ничего не заметил.

Пенелопа бросила растерянный взгляд на выпотрошенный эклер, который она все еще держала в руке. Колин разрешил ее сомнения, кивнув в сторону растения в горшке, стоявшего неподалеку.

– О нет! – выдохнула она, округлив глаза.

Колин склонился к ее уху:

– Смелее.

Взгляд Пенелопы метнулся от эклера к растению, прежде чем вернуться к лицу Колина.

– Я не могу, – прошептала она.

– Из всех шалостей это самая невинная, – заметил он.

В его глазах светился вызов, и хотя Пенелопа не имела склонности к детским выходкам такого сорта, трудно было устоять перед полуулыбкой Колина.

– Ладно, – сказала она, шагнув вперед, и опустила эклер в горшок с растением. Затем, воровато оглядевшись, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает, повернула горшок так, чтобы листья прикрыли свидетельство ее преступления.

– Не думал, что ты решишься, – усмехнулся Колин.

– Ты же сам сказал, что это невинная шалость.

– Да, но это любимая пальма моей матери.

– Колин! – Пенелопа потянулась к горшку с явным намерением извлечь злосчастный эклер. – Как ты мог позволить мне… Хотя постой. – Она выпрямилась, прищурив глаза. – Это же не пальма.

– Разве? – поинтересовался он с самым невинным видом.

– Это апельсиновое дерево.

Колин вскинул брови:

– Неужели?

Пенелопа сердито нахмурилась. По крайней мере, попыталась. На Колина Бриджертона было трудно сердиться. Даже его мать однажды посетовала, что сделать ему выговор практически невозможно.

Он покаянно улыбался, говорил что-нибудь забавное, и вся злость пропадала.

– Ты пытаешься внушить мне чувство вины, – сказала Пенелопа.

– Каждый может спутать пальму с апельсиновым деревом.

Она едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Нуда, если не обращать внимания на апельсины.

Он задумчиво пожевал нижнюю губу.

– Хм, апельсины на пальме – это, пожалуй, чересчур.

– Тебе не говорили, что ты ужасный лжец?

Колин выпрямился, одернул жилет и вскинул подбородок.

– Вообще-то я отличный лжец. Но в чем мне действительно нет равных, так это в умении принимать покаянный вид, будучи пойманным.