— Пап, а эта тётя — бомж теперь у нас в подъезде живёт?

— Нет, не бойся, никто в нашем подъезде не живёт.

— А почему она спала там?

— Ну-у, наверное, очень притомилась.

— Она, наверно, ещё и голодная.

Смотрю себе под ноги, сгорая от стыда, и замечаю, что у моего кроссовка отклеилась подошва. Видимо, зря я пнула их дверь. И понимаю одну вещь: так вот почему Гора смотрел на мои ноги! Ну почему именно я умудрилась так вляпаться?

— Англичанка? Ау? — мужик машет сумкой перед моим лицом, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность из своих мыслей, — Твоя сумка.

— С-спасибо! — быстро хватаюсь за ручку и дёргаю, но Миша не отпускает её. — А? Что такое?

— Есть хочешь? — смотрит своими зелёными глазами, как у кота.

А я вдруг отмечаю, что у него красивые ресницы. Длинные и загнутые, а ещё густые и широкие брови и родинка около носа и вместе с тем у него мужественные грубоватые черты лица. Да и высокий рост в комплексе с его накачанным телом, выглядит… сексуально? Что? Вот, чёрт! Да он красавчик, если присмотреться!

Если очень хорошо присмотреться. Но характер — говно. А значит, и весь образ меркнет.

— Ау, англичанка? Ты ещё здесь?

— Нет, спасибо. Я не голодная, — снова дёргаю на себя ручку сумки, но он так и не отпускает её. — Ну что на этот раз?

— Зайди.

— Куда?

— Сюда зайди, что непонятного.

— Зачем мне заходить к вам? — раскрываю рот от удивления и хлопаю своими ресницами.

— Ты время вообще видела? Куда ты собралась?

— На остановку… — растерянно бормочу себе под нос. — А что, собственно не так?

Тут выбегает его дочка, держа в руках воздушный круассан и стакан с соком, и, толкает их мне."

"— Тётя-бомж это тебе! Кушай, ты же голодная! — стрекочет она своим тоненьким голоском, а я окончательно заливаюсь краской.

— Спасибо, милая, но я правда неголодная, — нагло лгу ребёнку, потому что в данный момент я бы и мамонта поглотить могла от голода.

Улыбка с лица малышки мгновенно спадает, глазки становятся грустными, а носик шмыгает, словно вот-вот и она заплачет. Я растерянно поднимаю взгляд на её отца и моментально каменею.

— Ешь! — давит каким-то загробным голосом.

— Но, я правда не голодна…

— Моя дочь принесла для тебя еду. Ешь, — складывает на груди свои широченные руки и сверлит меня взглядом.

Боже, да, как тут хоть кусочек проглотить, когда он так смотрит?

Беру из рук девочки круассан и сок, ощущая себя в полнейшей заднице. Неужели они и правда будут просто стоять и смотреть, как я ем? Медленно подношу трясущимися руками ко рту французскую булочку и замираю.

— Нет, так не пойдёт! Вы смотрите на меня, я не могу так есть. Если хотите меня угостить, юная леди, — обращаюсь к девочке. — То правильно будет пригласить меня за стол, где мы все вместе будем кушать и разговаривать на разные темы. — подмигиваю ей.