Манеры джентльмена ему точно чужды.

Проходим мимо секретаря, наконец-то это женщина. На вид ей около сорока лет, и она точно знает, как правильно подать себя. Сдержанный естественный макияж, идеально уложенное каре, лёгкий, ненавязчивый аромат парфюма. Одета в строгое платье-футляр бордового цвета. Сексуальненько.

— Михаил Александрович, — кивает она, и Миша кивает в ответ.

Двигаемся дальше до тех пор, пока не подходим к двери, которую он без стука открывает.

— Глеб, а где? — Миша обращается к мужчине, который сидит за столом и внимательно читает какие-то документы.

Он поднимает на нас свой взгляд, и по моей коже бежит морозный холодок. Ещё никогда в жизни я не видела человека с такими тёмным и ледяными глазами, от которых становится не по себе. Первая мысль, мелькающая в моей голове, это то, что такие люди опасны, и ради своих целей пойдут на всё. Перевожу взгляд на Мишу и прячусь за его спину. Кажется, что рядом с этим мужчинами я становлюсь ниже ростом. Так некомфортно.

— Старик заходил и украл Юльку. Короче, не парься, Антоныч решил поиграть в деда и нянчится с твоей, — привстаёт и заглядывает за спину Мише. — Ты кого там привёл? Что за трусливый кролик? — со смешком выдаёт и садится обратно.

— Это англичанка. То есть Лариса, она Юлин учитель английского.

— А почему прячется?

Михаил, делает шаг в сторону, и теперь я стою прямо напротив стола, за которым находится “хозяин кабинета”.

— Ну, здравствуй, Лариса.

— Добрый день, — сиплю едва различимым голосом.

— Николай Антонович у себя? — вставляет свой вопрос Миша.

— Нет, они пошли в сквер, есть мороженое, так что или подождите их, или можете прогуляться и найти самостоятельно.

— Понял. Ладно, давай, брат.

— Стоп. Лариса, да? — вновь обращает на меня внимание мужчина. Встаёт из-за стола и подходит совсем близко, устремляя взгляд на мои ноги.

— Д-да, Лариса…

— Давай-ка ты, Лариса, для начала посетишь наш медпункт.

— Что? Нет, спасибо, всё хорошо, — заливаясь краской, щебечу, как загнанная в клетку пташка."

"— Какое там хорошо! Миша, ты почему девушку сразу не отвёл? — обращается он к Горе строгим тоном, взметнув брови вверх, а затем, сдвинув к переносице. — Хотя кого я спрашиваю. Всё, веди её.

Миша пялится на мои ноги и громко сопит. Похоже, он и правда не особо замечал моё состояние или только сейчас понял, что мне действительно очень больно.

— Почему молчала, что ноги натёрла?

— Ничего я не натёрла, нормально всё. И не нужен мне врач. Давайте скорее найдём вашу дочь, — нервничаю, испытывая вселенский стыд. Снова рядом с ним я попадаю в дурацкие ситуации, где чувствую себя хуже некуда.

— А если у тебя заражение будет?

— Да какое заражение, это всего лишь мозоль.

Миша морщится с отвращением на лице, чем доводит меня до белого каления ещё больше.