Торговые пути переезда лежали внахлест, как гигантские кладбищенские кресты, сброшенные на землю рассерженным богом. Ближайшей ассоциацией Ясмин было чувство вселенского переезда, только вместо телег — лодки. Покачивались тяжёлым боком, груженые до самого верха, схваченные жгутами рабочего осота, изредка стукаясь бортами. В пыли изредка посверкивали мелкие змейки и ящерицы, юрко скользящие между лодок и ног. Глухое бряцание сапогов по каменной крошке, гул голосов, запах рабочего масла, смазки канатов, дешевых разносной еды. Хотелось схватиться за висящий в воздухе смрад и выползти из душного разлома на волю, глотнуть чистого воздуха.

— Если вы Флорочку нашу ищите, то вона ейный домишко. Видите? От сих начинается и до сих идёт, вкругаля забором.

Рыжий загорелый мужичонка, словно просмоленный собственным потом, лихо грузил неясного назначения ящики и при этом умудрялся раздавать указания, показывать дом Фло и бурно жестикулировать. Бронзовый тощий гном, покрытый серой пленкой пыли. Зато голосу в нем было на семерых.

— Спасибо, — поблагодарила Ясмин, а когда мужичок приставил ладонь к уху, без стеснения заорала: — А вы здесь живёте? Ремесленник?

— Гражданский я, — с непонятной гордостью засмеялся мужичок.

 — Якоп, третий год, как с востока приехал с семьей, недавно гражданство дали.

— А какой тотем? — осторожно спросила Ясмин, понизив голос.

Гражданские не любили вопросов о своём тотеме. Статуса лишали приверженцев Бересклета, переселенцев, преступников."

"— Из Белозора, — помолчав, сказал Якоп.

Всю его говорливость, как рукой сняло. На веселом лице прорезались недовольные морщины. Белозор — ближайший соратник Бересклета, когда-то возглавлявший ремесленное сообщество, а ныне низведенный до подмастерья.

Должно быть, талантливый, раз их тотем был прощен и допущен до столицы. Якопа она не знала, наверное, Белозор сменил главу, чтобы уважить нового Примула. А главу менять — больно, теперь она знала, насколько сильны боги тотемов.

На несколько минут она все же задержалась, немного поболтать о незначащих вещах с Якопом. После взглянула на время.

— Спасибо, — поблагодарила Ясмин ещё раз и задумчиво двинулась прочь.

Было бы неловко, если бы Якоп спросил ее собственный тотем, но, возможно, он и так догадался.

Пыльные тропы, отходящие от тракта сменились цветными дорожками, что тонкой вереницей поднимались к белым колоннам поместья. На несколько секунд, она испытала малодушное желание отдать флакон любому из домочадцев с подробной инструкцией, а после сбежать. Но она поднималась, у ног словно позванивали тонкие желтые лютики, а терн сросся в сплошную фиолетовую стену лабиринта, в котором нет выхода, кроме как к дому.

Ясмин чувствовала, что ей управляют, но все равно шла.