— Разве ты не должна меня пожалеть? Пролить немного слез о моей судьбе?

— У тебя от слез сердце отрастет обратно? — спросила она грустно.

Глупышка."

"Сердце у него было. И как у всякого аспида его сердце тянулось к теплу. Воспоминания, одетые в дымку змеиной меланхолии, давно превратились в часть хронологии человека, который перестал быть им. Должен ли он рассказать Ясмин и об этом? Если он возьмёт ее супругой, ей лучше заранее знать, каким станет их союз.

Глава 18

Остаток ночи они провели плодотворно. Ясмин, наконец, смогла поднять себя с постели и, хромая, ринулась к настойкам и лекарствам, которые хранил Тихий квартал в немыслимом количестве.

На полках гнездились настойки с весьма спорными названиями. Синий клык, Бодрость Ока орла, Танец отражённого лотоса. Она с трудом представляла, что можно лечить с помощью Танца отражённого лотоса. Но пара пузырьков заслужили своё доверие с помощью краткой аннотации.

К вывиху она примеривалась то так, то эдак, но оставляла на потом. Пока не заметила, что от вывиха не осталось и следа.

— Приятные последствия змеиной регенерации, — пояснил Абаль. — Я ещё и не такое могу.

Да. Ясмин слышала, что может и почему. Она механически вчитывается в этикетки лекарств, но думают не об этом. Думает, что такое не лечится. Все лечится, а прошлое — нет. Не лечится нелюбовь отца, не лечатся иглы, которые загоняли под кожу, не лечится скальпель, занесённый любимым человеком.

В Абаля она влила настойку Боргуса Цинверо, который описывался, как первая помощь по окончании боя. Мол, проверяет внутренние органы на предмет повреждений.

И, наверное, настойка подействовала.

К пяти утра Абаль выглядел, скорее, цветущей розой, чем пациентом клиники.

Завтракать они уселись в шесть утра, хотя это нарушало все принципы здорового питания.

— Я страшно голоден, — пожаловался Абаль.

— Я умею делать яичницу, — с готовностью согласилась Ясмин.

Она решила не рассказывать, что это ее коронное и единственное блюдо. Готовила она так себе, к тому же пересаливала.

У Ясмин была целая армия вопросов, но она оттягивала момент просветления, как могла. Нравится ли ему яичница (а кому нет, милая Ясмин?). Подсолить? Ни в коем случае. Где-нибудь болит? Ужасно, в области сердца — чуть левее, чуть ближе, по сказкам твоего мира, поцелуй должен облегчить страдания.

Чем дальше они дурачились, тем страшнее виделось ей будущее. До этого момента Ясмин не приходило в голову, что отказаться от Абаля — самый простой путь. Остаться с ним…

Остаться с ним, значило ступить на скользкую, мокрую от крови и разбитых чужих судеб дорогу. И замуж она будет выходить не только за Абаля, но и за всех его демонов. У неё-то демонов куда меньше. У неё вообще нет демонов. Так, штуки две.