При одной лишь мысли об этом становится зябко… Сколько лет я просрал, лелея свою гордость. Позволил какой-то психопатке разрушить мою судьбу… Легко повелся на картинку, что мне показали. Даже тени сомнения не допустил, всему поверил… А сегодня внимательно смотрел на Баранова, убеждаясь, что это он… Он – тот самый мудак, который лежал со спящей Викой. Он делал поганые фотки и отравлял мне. А я хавал… Давился даже, но продолжал жрать.

Вместо того чтобы поговорить с девчонкой начистоту. Я больше жизни ее любил… Думал, что возненавидел, но любовь не умерла. Понял, когда она пришла в мой кабинет спустя столько лет. Мать моего сына, моя любимая… Мне выть охота. Головой о стенку биться и умолять Вселенную дать мне еще один шанс.

Со всей дури бью ногой в дверь, но… Куда там? Она железная, запертая на засов. Нам не выбраться. Не подкоп же делать?

– Будем ждать, когда он заявится, а потом нападем вдвоем. Я буду отбиваться, как могу. Он такой здоровый, Кир. Ты прав – охранничек у тебя на заводе хоть куда. На все руки мастер.

– Ты прав, дядя Боря. Не стоит тратить силы. Дверь нам не открыть. Остается только ждать.

Не понимаю, сколько проходит времени? Часы я, как назло, не надел, телефоны отобрали. Становится холодно. Хочется в туалет, но мы с Добровольским терпим неудобства. Пытаюсь дремать. Принимаю более-менее удобную позу и накрываю плечи пиджаком.

– Кир, проснись! Там кто-то идет, – будит меня Борис Иванович.

Точно, шаги. Это не Иван, их много. Может, пришел с подельниками? Не закапывать же трупы в одиночку?

– Что делать? Молчать или…

– Кричать. Вдруг, это не он? Помогите! Мы здесь! Откройте двери! – вопит Добровольский.

– Мы здесь! – помогаю ему.

Слышится собачий лай. Щелчки прикладов, тяжелые, приближающиеся шаги.

– Бричерский набор, – командует кто-то.

Визжит электропила, сквозь тонкие щели в двери мелькают желтые искры. Лопается нижняя петля, затем верхняя. Потом дверное полотно с грохотом валится на пол, обдавая облаком серой пыли.

– Живые? Кирилл Аристов и Борис Добровольский, я ничего не перепутал?

– Так точно, а вы…

– Дежурный следователь, Леденев моя фамилия. Нас сюда отправила другая бригада. Виктория Новгородцева – ваша жена?

– Да, моя. Что с ней? Господи... Если вы…

Хриплю. Слова не могу выдавить от волнения и чудовищной, сковавшей меня ярости. Убью этих сук, если с Викой что-то случится.

– Она жива, все в порядке. Там такое у вас дома… Как вы себя чувствуете? Врач нужен?

– Не знаю. Баранов нас здорово избил. Где он сейчас? Вы его арестовали? – спрашиваю, сдавливая виски пальцами.

– Да. В служебной машине сидит. Сказал, чтобы мы искали вас в подвале. А ключ отказался давать – из вредности.

– Поедем домой, скорее. Вика цела?

– Да. Все ваши дома. А эта дрянь, что забралась к вам, ранила себя серьезно.