По истечение года практики вам может быть предложено поступление в Университет на очное отделение или прохождение обучения экстерном, со сдачей экзамена»

Далее действительно шёл список больниц. А ещё в конце была приписка: «Если вы по каким-то причинам не сможете проработать интерном в течение года, то на вас будет наложен штраф в размере трёх тысяч крон.»

Доктор Стен обрадованно хлопнул меня по плечу:

— Я надеюсь, что ты выберешь нас, хотя, конечно, где-нибудь в центре работать престижнее.

Я оглянулась на доктора Джозефа и сказала:

— Если меня возьмут в эту больницу, я буду счастлива.

Все начали меня поздравлять. Кабинет доктора Листера стал похож на «жужжащий улей». И вдруг посреди всего этого раздался злой голос Пьера Шушеля:

— Но в нашей больнице всего одна ставка интерна.

Все резко замолчали и посмотрели на него.

Заговорил доктор Джозеф:

— Это правда, но я собираюсь подать прошение о расширении. Посчитал, поток больных у нас увеличился, люди в последнее время стали больше предпочитать нашу больницу, теперь сюда идут не только те, кто совсем не может заплатить, но и те, кто может и кому важно качество.

Доктор Джозеф сделал небольшую паузу и сообщил:

— Возможно даже откроем кабинет платного приёма

Все снова дружно загалдели. Переработки были у всех, людей действительно не хватало.

— А вы, доктор Джозеф, — спросила я, — с вас, когда снимут отстранение?

Доктор Джозеф улыбнулся: — Мне по секрету шепнули, что на днях.

Я перевернула второй лист. Это была экзаменационная ведомость, в которой стояли оценки за экзамен.

Как я и предполагала, Чарльз Гаррет занизил мне оценку за устный экзамен, но за практику поставил высший балл.

А вот к моему эссе был комментарий, что «выбор сделан верно, женщины должны заниматься детьми». Мне захотелось закатить глаза. Но я любила педиатрию, и эта область медицины была мне ближе всего.

Конверт без имени я решила вскрыть потом, дома.

Спросила доктора Джозефа:

— Когда я смогу начать работать?

Доктор пообещал, что за несколько дней со всем разберётся и скорее всего с понедельника я смогу начать выходить.

Я спросила, можно ли мне пока выходить на ночные дежурства. Насколько я знала, доктор Стен пока так никого и не нашёл.

Принципиальных возражений, кроме лишней бюрократии, принять на работу на ставку ночной сестры, а потом перевести, когда появиться ставка интерна, не было. И я снова стала ночной сестрой, но уже с документом.

Так у меня появился мой первый рабочий контракт. Я решила, что это надо «отметить» и обязательно рассказать Тине, а заодно стребовать с приюта все причитающие мне «выпускные» вещи.

Поэтому домой не пошла, а пошла в приют.

Погода была хорошая, настроение ещё лучше.