Ты была с мистером Гадость, и ты просто посмотрела на меня, словно я какой-то подонок.

Дерьмо. Я тянусь к его руке, и его теплые пальцы переплетаются с моими. Он неуверенно сжимает мою руку, словно это мне, а не ему нужно утешение. Какое-то время Дрю молчит, просто глядя на наши руки, его рука намного больше моей, так что она почти вся прячется в его, видны лишь мои бледные пальцы на фоне его темной кожи.

- Тебе следует знать, - говорю я, - я оставила тогда мистера Гадость в баре. У него никогда не было даже шанса. Я была влюблена в тебя.

Грустная улыбка играет на губах Дрю, но она становится шире от удовлетворения после услышанного. Он перемещает наши сплетенные руки на свое бедро и скользит своим большим пальцем по моему.

- Ну, в ответ на твою откровенность и честность скажу, что я слонялся со всеми теми девушками лишь потому, что хотел вызвать твою ревность.

Мой взгляд мчится вверх. Дрю выглядит смущенным.

- Это было дерьмово, я знаю, - его выражение лица становится мрачным. - Но я никогда не прикасался к ним.

А потом его веки опускаются, скрывая от меня глаза Дрю.

- Одна из них меня поцеловала, и... - он качает головой, - я не мог вынести этого. Ты не представляешь, как сильно меня тогда это расстроило, - говорит он, иронично смеясь.

- Готова поспорить, что нет, - говорю я, кривясь, но я не расстроена по-настоящему, и он знает меня достаточно хорошо, чтобы это понять. Потому что сейчас улыбается мне. Его улыбка становится более нежной, когда большой палец Дрю продолжает поглаживать мой.

- Есть кое-что еще, когда я увидел тебя во сне, уходящей от меня, словно нас никогда не существовало и никогда не будет... - он становится бледным. - Это разорвало меня на части, Анна.

- Дрю, нет... - я накрываю его щеку своей свободной ладонью.

Он льнет к ней, продолжая наш разговор.

- Я ощутил себя таким пустым. Даже после того, как проснулся. Словно я никогда не испытаю счастье снова.

- Я здесь, - говорю я нежно. - Я здесь, - мне ненавистно, что он ощутил эту пустоту и боль снова.

- В этом-то и дело, детка, - отвечает он. - Закончилась ли моя футбольная карьера в результате этих событий? Придется ли мне столкнуться с тем фактом, что в конечном счете травма однажды положит всему конец? Ага, это выносит мне мозг. Это пугает меня до чертиков. Футбол сделал меня тем, кто я есть. Но мне придется иметь с этим дело. Так или иначе. Никто не играет вечно. А что ждет меня в конце дня, когда игра окончена? - его золотистые глаза держат меня в плену. - Я лучше не буду заниматься футболом и ощущу полноту жизни с тобой, чем буду играть и чувствовать себя пустым, как было до тебя.

- Дрю, - я крепко обнимаю его за шею. И он обнимает меня в ответ, его дыхание такое теплое напротив моей щеки, когда он утыкается носом в мою шею, как обычно вдыхая мой запах.

Я прижимаю губы к его виску.