- Но что я могла поделать?

- Не мучить меня?

С профессиональной точностью она закрывает ее и, не глядя, кладет в свою сумочку.

- Ну, и что бы в этом было веселого?- ее глаза сверкают в свете тусклых лампочек салона авто. - К тому же, возможно, ты встретишь кого-то, кто тебе понравится.

- Айрис... - я бросаю в ее сторону предупреждающий взгляд, но для кого-то на таких высоких каблуках, она уже выпрыгивает из машины с удивительной прыткостью. Я следую за ней, зная, что в конечном итоге буду сожалеть об этом.

ЭТО ВЕЧЕР ПЯТНИЦЫ, и я устал. Мое тело болит от зверской тренировки. Не сказать, что это особо отличалось от моего самочувствия в любой другой день, разница лишь в том, что сегодня я плохо спал, и это меня вымотало. Одна рыжеволосая девушка занимала мои мысли, тем самым лишая сна. Каждый раз закрывая глаза, я представляю ее. Черт, я представляю ее даже с открытыми глазами.

Обычно я думаю о ее профиле, потому что это именно то, что я вижу, наблюдая за ней на занятиях. Гладкая линия ее подбородка, округлые холмики ее щек, маленькая изящная раковина ее уха. Ее изгибы. Анна представляет собой бесконечные изгибы.

В своем воображении я выжигаю образ ее бледной ровной шеи, плавно переходящей к одной из самых лучших ее округлостей - груди. Большой. Полной красивой формы, как раз такого размера, чтобы уместиться в моих руках. Они мягкие. Я ни сколько в этом не сомневаюсь.

С меня достаточно всего того дерьма, о котором я мечтаю во время занятий в холодные дни, когда на ней одета одна из тех тонких хлопковых рубашек, не скрывающих то, как от холода пуговки ее сосков упираются в ткань. И, черт возьми, один взгляд на ее вершинки делает мой член твердым. Я буквально умираю от желания получить возможность снять с нее рубашку и высвободить ее груди, от чего соски Анны станут еще более тугими. Мне хочется узнать, какого они цвета, их точный размер и вид. Так как ее кожа довольно светлая, предполагаю, что они бледно-розовые, но под белой тонкой тканью рубашки просматриваются более темные ареолы, возможно, они светло-коричневого цвета, который станет насыщеннее, если пососать.

Ага, я больной ублюдок. Но сомневаюсь, что кто-то из парней станет меня винить. Я не могу с собой ни черта поделать. Когда я не думаю о ее груди или  узкой талии и прекрасной округлости ее милой попки, то представляю ее голос, с сильным протяжным южным акцентом, от которого у меня по коже бегут мурашки. Сейчас я живу на юге страны. Так что подобный акцент есть у всех местных жителей. Почему же тогда только ее голос так воздействует на меня? Я не знаю. Да меня это и не заботит. Она говорит, а я хочу слушать. Бесконечно.

Я безнадежен. Настолько, что стоя тут посреди полной народа комнаты, ощущаю свой наполовину эрегированный пенис. А Анны даже нет здесь.