Поэтому и неслась по жизни, как угорелая, отчего моя нервная и дёрганная мама вечно хваталась за сердце, умоляя свою доченьку-сорванца не лезть на то дерево, не гладить ту большую злую собаку, не гонять с мальчиками-хулиганами во дворе на, ужас какой, взрослом велосипеде, не приставать ко всем знакомым взрослым со всякими глупыми вопросами, не стрелять с рогатки, не гулять по стройке, не залезать на крышу любоваться закатом, не… не… не… В общем, когда я узнала от одного из тех самых мальчишек об открывшихся при одной из школ нашего городка занятиях по скалолазке и возжелала туда ходить, она уже была морально готова согласиться на такое не девчачье занятие. Всё-таки моё многочасовое ползание по стенке со страховкой, под присмотром спокойного уравновешенного тренера пугало её значительно меньше, чем перспектива что я движимая вечным шилом в одном месте опять куда-нибудь влезу, встряну, и так далее.

Маму я всегда очень любила, каждый раз искренне жалела, что расстраиваю её, обещала, что исправлюсь, но не могла… что-то снова гнало меня вперёд. И порой она, замазывая зелёнкой очередную мою ссадину, сетовала, что во всём виноваты гены неизвестного мне дедушки, который тоже по жизни мчался ураганом, да так что даже не заметил, как у него дочь родилась. Кстати, бабушка так и не рассказала, кто же отец её ребёнка, ограничиваясь лишь краткими ёмкими и не всегда цензурными выражениями, что мать всегда жутко обижало. И про мою похожесть на этого самого деда тоже она, кстати, первая сказала. Не верить ей не получалось, с учётом, что мои собственные родители всегда были образцом размеренности. Они никуда не спешили, ничего не искали, довольствовались тем, что есть, жили себе, работали, вечерами тихо разговаривали на кухне за чашкой чая, порой гуляли под ручку в парке. А тут я. Такая вот. Да.

Скалолазка стала для моих родных и их нервов настоящим спасением. Ну а я научилась направлять свою внутреннюю потребность к движению в нужное русло. Не успокоилась, нет. Но со стороны так казалось. Это увлечение прочло вошло в мою жизнь, хотя и стало лишь одним из первых. Поняв, что утолять свою жажду новых впечатлений можно и не травмируя психику мамы, я начала ходить на всевозможные кружки и занятия, подыскивая себе по душе. Чем только не занималась, чего только не пробовала. Никогда не называла себя экстремалом, но, наверное, им я и являлась. Так в моей жизни появилось и ещё одно сначала увлечение, а потом и любимая работа. Занятие, которое приносило мне море удовлетворения и удовольствия. До недавнего времени. Пока я не заболела.

Всё началось с моего падения.