— Ну вот, а говоришь не помнишь.

— Говорю же, что не помню, всплывают какие-то небольшие фрагменты из памяти.

— О чём они?

— О моей работе на корабле.

— На каком корабле?

— Я не помню на каком.

— Что за конкретные фрагменты ты помнишь?

— Вроде я что-то ремонтирую, но что — не помню.

— Почему ты решил, что это корабль, а не станция?"

"— Не знаю, может и станция.

— По-моему, ты мне врёшь.

— Зачем мне врать?

— Скрыть пытаешься, как сдался врагу.

— Говорю же, я не помню ничего.

— Ладно, иди в камеру, будем с тобой дальше разбираться.

Опять начались дни в камере и снова сухие пайки и вода. Хорошо, что в этот раз у меня часы на нейросети работали. Прошло пять дней и последовал новый допрос.

— Ну что, не надумал рассказать о себе, кто ты такой?

— Я уже в который раз повторяю — не помню.

— Рассказывай, откуда у тебя эта нейросеть?

— В плену поставили, сказали, что вместо повреждённой.

— Доктор сказал, что видит такую впервые. Что это за нейросеть?

— Повторяю, я не знаю, мне там такую поставили.

— За какие такие заслуги они тебе её поставили?

— Меня никто не спрашивал, хочу я её или нет. Просто установили её без моего согласия.

— Ладно, иди в камеру и подумай.

Прошла ещё неделя ожидания. Меня больше не дергали на допросы, но на второй день у меня появился напарник по камере. Звали его Нил — так он представился, когда зашёл. Я сдуру в ответ чуть не ляпнул Алекс, настолько уже привык к этому имени.

— Нил.

— Блез.

— Давно ты здесь сидишь?

— Почти две недели.

— За что сидишь?

— Сам бы хотел знать, за что меня здесь держат. А тебя за что?

— Да так, подрался немного в баре.

Посмотрел на его руки — без повреждений. Ну да, сказочник, так я и поверил, что ты подрался, и ни одной ссадины на руках. Похоже, подсадной.

— Что не поделил?

— Девушку.

— Красивая?

— Да.

— Везёт, я уже скоро забуду, как они выглядят.

— Ты вообще кто по специальности?

— Техник вроде.

— Почему вроде?

— Не помню я ничего, память потерял.

— Что, совсем ничего не помнишь?

— Только то, что было в последние месяцы.

— Что было?

— Да всё, как и тут: камера, коридор, допросная или медсекция. Выкупился из плена, а здесь то же самое.

— Да, не повезло тебе, бывает.

Отвернулся к стенке и замолчал. Мне надоел этот допрос. Хотя он несколько раз пытался продолжить разговор. Через несколько часов он ушёл. Перед выходом меня спросил:

— Может, кому что передать?

— Некому передавать.

— Как хочешь.

Он ушёл и опять потянулись дни в одиночестве. На шестой день меня снова вывели из камеры, думал, на очередной допрос. Но нет, завели в другой кабинет. Здесь большой стол, за ним сидели трое аварцев. Передо мной как обычно располагался стул, прикреплённый к полу.