Передо мной стоял большой стол, а за ним сидел разумный в судейской мантии. Он посмотрел на меня и спросил:

— Как зовут?

Чуть не ляпнул Алекс Мерф, но вовремя вспомнил, кто я.

— Блез Абдулаиджи.

— Так-так, Блез, наёмничаем, значит?

У него на столе лежало моё удостоверение полицейского.

— Что за бред? Я офицер полиции, меня сюда направили для помощи местной полиции. Вон лежит моё удостоверение.

Он рассмеялся.

— Да, давно такого не слышал. Видишь ли, местной полиции не требуется помощь федералов. Мы с ними не сотрудничаем.

— Не понял, поясните, что значит «не сотрудничаем»?

— Это значит, что здесь корпоративная планета, и вы вторглись на частную территорию.

Кроме того, здесь не действуют федеральные законы, только наши корпоративные. Поэтому виновен.

— В чём виновен?

— Виновен во вторжении и нападении на корпоративную собственность и убийстве корпоративных граждан.

— Это бред, я ни на кого не нападал и уж тем более никого не убивал.

— Следующий.

Зашли двое охранников и вывели меня. Теперь я уже смог идти, хотя сильно хромал. Меня поместили в большую клетку, здесь уже находилось больше десятка разумных.

Все абсолютно голые. Большинство сидело на скамейках, приваренных к прутьям, некоторые ходили туда-сюда по клетке. Клетка постоянно пополнялась разумными, иногда их притаскивали охранники, но большинство сами приходили. Обычно они заносили, бросали у входа и закрывали клетку. Когда охранники набили почти полную, они начали заполнять соседнюю. Она тоже заполнилась почти полностью.

Три дня нас так держали, давали только раз в день по кубику синтетической дряни, которую едой называть неприлично. Все вокруг меня наёмники, и разговоры ходили про высадку.

Никто не знал, что планета корпоративная и что нас теперь ждёт. Мне приходилось молчать в тряпочку, что я в полицейский, потому что могли придушить по-тихому. Впрочем, ко мне никто и не приставал с расспросами, кто я и откуда. Мы здесь все были в одной лодке.

На четвёртый день охранники стали по одному вызвать на выход. Когда один отказался выходить, приложили всех станером, и пока большинство было в отключке, зашли и забрали нужного им разумного. Все, кого уводили обратно, уже не возвращались. Так продолжалось два дня, в клетке осталось всего шестеро разумных вместе со мной, когда охранники назвали моё имя.

Меня вырубили станером и приволокли в медсекцию. Медик сидел за столом и бросил фразу, не поворачиваясь ко мне:

— Забирайся в капсулу. Сам залезешь или тебе охранники помогут?

— Зачем?

— Проверить тебя нужно.

— У меня ранение в ногу.

Туда, похоже, попала грязь и началось заражение. Нога болела и начала опухать.

— Вижу, залезай, — сказал он, не поворачиваясь ко мне.

С трудом забрался в капсулу.