— Так это же было бы логично — два правящих рода соединяются, чтобы прекратить многовековую вражду.

— Ханьскую вазу, разбившуюся на тысячу осколков, не склеить даже богам. А наши отношения именно ее бы и напоминали. Должны пройти века, чтобы разные народы перестали видеть друг в друге врагов. Годы войны не сменятся по желанию годами мира. Всегда найдутся те, кто против этого.

— Поэтому вы убили герцога Норфолка.

— Я его убил, потому что он вызвал меня на дуэль до смерти.

— Однако вы не удивились его вызову.

— Конечно. Я был готов, что на этом приеме что-то подобное произойдет. Я только удивлен, что попытку моего убийства попытались обставить в благородном виде, а не напали из-за угла.

— Знали, но все равно пришли?

— Гордеевы не бегают от врагов.

— Гордеевы, — задумалась она. — Единственный мужчина-маг, что выжил в битве между Темными и Светлыми богами. Наши историки полагают, что вы на него очень похожи.

— Увы, мне до него далеко, — улыбнулся я.

— Но идете его дорогой?

— Нет, она у меня своя. Его путь — это его выбор. У меня он несколько иной.

— И в чем же он?

— Сохранить то, что есть.

— То есть, вы против перемен?

— О каких переменах вы говорите?

— Ну, вы же слышали, что в мире сейчас витает упорный слух, будто к мужчинам скоро вернется магия. Как вы к этому относитесь?

— За счет чего вернется, можете ответить?

— Ну, если женщинам магия дарована Светлыми богами, то логично, что к мужчинам она вернется тогда, когда вернутся Темные…

— Если так ставить вопрос, то я против.

— Хотите остаться единственным одаренным? Не находите это эгоистичным?

— Вы сидите тут, вся такая красивая, в платье, за цену которого можно год содержать детский приют. Вы пьете чай стоимостью с десяток детских площадок, за ваше колье можно построить современный медицинский комплекс… И вы говорите мне об эгоизме? — насмешливо приподнял я бровь.

Ага, сижу такой, почти расслабленный, только и успеваю укреплять щиты, потому что ее сила подобно кислоте их активно разъедает. С виду все красиво, но внутри мы уже начали бой и пока у нас паритет. Я не спешу нападать, проверяя ее мощь, а она не рискует ударить сразу всем, из боязни ошибиться.

— Всегда есть тот, кто выше, и тот, кто ниже. Но шансы подняться или упасть есть у каждого."

"— То есть, вы действительно думаете, что какая-нибудь простая селянка может стать императрицей, а вот вы, например, принцесса — пойдете доить коров и убирать навоз?

— Такое возможно и примеры подобного в истории были.

— Конечно. Но добровольно вы этого не сделаете, потому что вас все устраивает. Разве это не тот же эгоизм, в котором вы пытаетесь обвинить меня?

— Это другое. Тут мы говорим про отдельные личности, а я имею в виду весь мир.

— Мир, который погрузится в хаос, если что-то изменить.