Наши клинки порхали, как взбесившиеся мотыльки, с визгом рассекая воздух, с грохотом сталкиваясь, расходясь и вновь сталкиваясь.

— А-а-а… У-у-у… О-о-о… — пела толпа, отвечая на каждый взмах, на каждый укол, на каждый удар.

Вот опять герцог закрутился волчком, рубанул, казалось, вкладывая в клинок свою душу. Я отпрянул, резко провалил рукоять меча вниз, заставляя клинок взмыть вертикально вверх, и удар Генри пришелся в воздвигнутую перед ним стальную стену.

Мечи плели в воздухе паутину, закручивались сверкающей вьюгой, то и дело ударялись друг о друга, взмывали ввысь, грозя поразить небо, и падали вниз, мечтая разрубить землю. Мы не сражались — мы танцевали, играя со смертью в таинственную, завораживающую и почти неуловимую глазом игру, ставкой в которой были наши жизни.

Клинок Генри, словно живой, подскочил высоко вверх, я кинулся в образовавшуюся брешь и попытался нанести удар. Всего лишь попытался…Но учителя не напрасно вбивали воинскую науку в Норфолка. Тот быстро отступил назад, продолжил движение своего клинка, и теперь уже мой клинок подлетел вверх, дав возможность ему нанести удар.

Я резко присел, принял удар клинком возле самой крестовины меча и тут же резким движением выпрямился, толкнул эфес своего клинка вперед и вверх. Меч герцога едва не попал в лицо своему хозяину, настолько неожиданной оказалась моя атака. Чтобы избежать встречи с отлетевшим клинком, тот отскочил назад, начал пятиться от начавшего наступать меня.

От начала боя до этого момента прошло всего с полминуты, а наши лица блестели от пота. Герцог был порядком ошеломлен неожиданным натиском, теперь он смотрел на меня, едва не отправившего его к богам, настороженно и напряженно, ловя каждое едва заметное движение.

— Пора убивать, — услышал я голос Шестой. — Долго этими оглоблями не намахаешься. Она права, пускай сейчас тяжеленные мечи порхают, как перышки, но усталость рано или поздно придет — и тогда проиграет тот, кто устал сильнее.

Не давая спуску я одним движением подскочил к ошеломленному противнику и, поторопившись воспользоваться неожиданным преимуществом, ударил.

— А-ах! — пропела толпа, отвлекая меня. Генри успел собраться в самый последний момент, в ту самую секунду, когда, казалось, мой меч раздробит ему ребра. Он встретил падающий клинок, вкладывая в собственный меч всю свою быстроту и всю свою жажду жизни.

Мечи, издав жалобный стон, слились в мимолетном поцелуе. Слились лишь для того, чтобы ровно через секунду отскочить друг от друга. И вновь плетение кружев в воздухе, попытка создать прекрасный, сверкающий узор, окончанием которого должна стать смерть.

Генри прыгнул на меня, с хаканьем нанося удары снизу вверх и напирая с каждой секундой все сильней.