— Ты вообще слышал об Организации? О Багровом Властелине? Они пол-мира под собой держат — и при этом ни один из них не махина в три метра ростом.

— Хорошо, — глухо рычит Курган, словно через мех и хрип. — Мы готовы к миру.

— Почему-то я тебе не верю, — отвечаю с улыбкой.

— Почему же? — почти с обидой спрашивает он, поднимая подбородок. — У нас, конечно, есть небольшие требования.

О, началось.

— Если сдашься и отдашь свои земли — мы тебя не убьём, — сообщает Курган так буднично, будто речь идёт о сделке на базаре.

— Какая же глупость… — тихо произносит Настя и качает головой. — Бедные великаны. Бедные, глупые…

— Интересное предложение, — киваю я. — А у меня для тебя тоже есть встречное, Курган: вы оставляете своих носорогов — и мы вас не убиваем.

Курган моргает. Даже отрывает взгляд от меня, чтобы убедиться, правильно ли понял.

— Но как же мы увезём повозки без носорогов? — искренне изумляется он, и это, кажется, без тени иронии.

— Хороший вопрос, — киваю. — Тогда оставляете и повозки тоже. Идёте налегке, с песней.

Великан зарычал. Шерсть на плечах встала дыбом, как у взбешённого медведя.

— Ты много себе позволяешь, коротышка! — грохочет он. — Что ж, раз на то пошло, давай перейдём от слов к делу! Вы всё равно малыши! Грандмастеры вы или нет — неважно!

Я только пожимаю плечами, словно мы обсуждаем не войну, а цены на соль:

— Как скажешь, но если ты вдруг не хочешь терять людей, предлагаю классический способ всё решить. Одиночный поединок.

— У нас не приняты поединки с чужаками! — с гордостью рявкает Курган. — У нас принято троеборье!

— То есть три испытания, три воина? — уточняю, прищурившись. — Помню что-то такое из вашей культуры. Вроде как: ловкость, сила, дух?

— Именно, — кивает он. — Сначала ты назначаешь испытание, потом — я, и третье — решает проигравшая сторона. Испытания могут быть только на силу, ловкость, и быстроту!

— Победителю достаются ваши носороги и повозки?

— ДА!! — воодушевленно рявкает Курган, тут же один из йети что-то ему шепчет и он, вспомнив, добавляет: — И ваши железные повозки!

— Прекрасно, — улыбаюсь. — Тогда я, как одна из сторон, заявляю: первое испытание — стрельба. Одолжите свой лук нашему богатырю.

Курган скептически хмыкает, но кивает одному из своих. Тот вытаскивает массивный, обшитый костью лук, с тетивой толщиной с мизинец. Стрела — почти копьё. Настоящий баллистический арт-объект.

— Ледзор, — поворачиваюсь к ледяному деду, — запусти две стрелы. Вон в те секвойи. Прямо в верхушки. Одну — в одно дерево, другую — в другое рядом. Главное, чтобы обе — на одной высоте. Пускай у великанов голова закружится от симметрии.

Ледзор без труда тянет жесткую тетиву:

— Ловко придумал, граф! — тужится он, натягивая тетиву. — Я морхал на опыте, ещё старые времена помню.