Может, ну к черту все страхи? Будь что будет!

Зато в моей жизни случится большая любовь. Даже когда всё кончится, я смогу хранить воспоминания об этом чувстве, а не страдать от того, что даже не дала себе шанса попробовать, каково быть с любимым мужчиной. Сожалеть о неслучившемся в сто раз хуже.

— Завтра я жду твоего ответа, — трется носом о мою скулу и отпускает. — Беги.

На ватных ногах кое-как добираюсь до квартиры. В голове все кружится. Я запуталась окончательно.

Всю ночь ворочаюсь не в силах ни уснуть, ни решить для себя, как быть.

На работу прихожу измученная и сонная.

Босса нет. И я с трудом вспоминаю, что сегодня он на каком-то медицинском форуме. Хорошо, можно немного прикорнуть за столом. На диване не рискну. Падаю головой на руки и действительно вырубаюсь.

Вздрагиваю и просыпаюсь от звонка мобильного. Хватаю трубку, не понимая, кто звонит, номер совсем незнакомый.

— Вика! Наконец-то! Вика, забери меня отсюда! Пожалуйста! Сейчас же! — Соня? Что это с ней?

Глава 23

— Соня!

Выхожу из машины и замечаю девочку, сидящую на детской площадке у дома, в котором, как я теперь знаю, живет Кристина.

Выглядит она, признаться, не очень хорошо. Явно в домашней одежде… Стоп… и в тапочках! Как будто сбежала от матери второпях.

— Вика! — заметив мое появление, подскакивает и кидается ко мне, обнимает судорожно и… плачет.

— Что случилось, милая? — глажу по спутанными волосам и поднимаю к себе расстроенное личико. Вытираю большими пальцами слезы с щек.

Всхлипывает, хочет что-то сказать, но снова не может и опять плачет.

— Я так испугалась… — бормочет бессвязно, — убежала оттуда… Попросила телефон у соседки… Хорошо, хоть запомнила твой номер…

Ничего не понимаю.

Чего испугалась? Пытаюсь ее успокоить, поглаживая плечи. Наконец, перестает рыдать, молчит несколько минут, делая длинные глубокие вдохи и выдохи.

— Боже, Соня, да что стряслось? — меня саму уже начинает потряхивать от разных предположений.

— Этот… Роман, мамин бойфренд… — заикаясь, начинает она, и у меня по спине бежит холодный пот. Ничего хорошего оно не предвещает. — Он там, пьяный… Мама уехала на маникюр, а он начал приставать. Я сначала думала, что просто шутит, а он прижал меня к стене и начал что-то говорить мерзкое…

Черт, черт, черт! Только этого еще не хватало!

— Он ничего не сделал?

Закрывает лицо ладонями и трясет головой.

— Ничего такого, я оттолкнула его, и он упал, а я в чем была выскочила из квартиры. Он плохо держался на ногах, не смог бы догнать, но кричал и угрожал, что выпорет ремнем, если я скажу маме хоть слово.

Вот мразь! Скотина! Урод!

Копошусь в сумочке в поисках телефона. Надо срочно вызвать Игоря.