Обоим, — старался не давить, но при этом сталь сквозила в голове.

— Тебе — да, эго то не удовлетворено. А вот ей — точно нет. Проваливай, пока не помогла, — и сделала резкий выпад вперед. Только не проняла.

— Ну, ну, Юленька, что ты такая, — Дима вышел вперед, пытаясь отвести ее от двери, давая мне возможность проскользнуть.

— Руки убери, гамадрил. Считаешь себя самым умным и крутым? Думаешь я не узнала, что ты сделал вчера? Козлина недоделанная. Кто вообще дал тебе право лезть в это? Тоже мне, цари и боги тут собрались. Думаете играя грязно сможете одержать победу? Фигушки вы угадали. Идите к черту, — зло плевалась в нашу сторону. Похоже ее сильно задела наша выходка, но другу нравились эти неприкрытые эмоции.

— И что же я сделал? Совершенно не понимаю, о чем ты, — паяц блин.

— Думаешь герой? Да ты рушишь больше жизней, чем спасаешь, — убийственно произнесла в его адрес и тут вскипели уже все.

— Что ты сейчас сказала? Гублю больше чем спасаю, — и начал на нее наступать, но должен отдать должное девушке, ни на пол шага не сдвинулась. — Что хорошего, когда сын растет без отца? Когда семья не полная? Ты вообще дура что ли?

— Нормальная я. Это вы придурки! Денис не сын Игоря. Он только Варин и кто его папаша я не собираюсь пояснять. Да и какой из него отец? — и махнула в мою сторону рукой. — Нестабилен, может бросить в любой момент. А что потом делать с ребенком? Он привяжется, поверит, а этот свалит в закат и разобьет уже не одно, а целых два сердца. Думаешь я дам вам это сделать? Никогда, — прорычала тигрица и толкнула друга в грудь.

— Знаешь выражение: «Никогда не говори никогда», так вот, — и почти накрыл ее тело своим, но тут произошло то, чего я не ожидал.

— Молодой человек, отойдите от девушки. Я дважды повторять не стану, — за нашими спинами раздался строгий голос Татьяны Дмитриевны. — Юль, все бессмысленно. Игорь, можешь пройти к Варе. Но через пятнадцать минут я выволоку собственноручно тебя из палаты. Расставьте все уже по своим местам и исчезни из нашей жизни.

— Татьяна Дмитриевна, вы многое не знаете, — попытался вразумить ее."

"— Я не хочу ничего слышать, молодой человек. Нет такой беды, с которой невозможно справиться. Это только твоя трусость. Ты себе представить не можешь в какой истерике она была. Она рыбу, выпотрошенную напоминала. Только когда сына на руки взяла в первый раз на человека стала похожа и глаза зажглись. А ты сейчас снова убиваешь ее, — только хотел ответить, но за меня вступились.

— А его вы не убиваете? Хоть одна из вас его жизнь прожила? Что бабы за народ такой. Только себя страдалицами считаете. Тошно просто. И уж извините, но ваш возраст не дает вам права так с ним разговаривать, — от затопившей душу боли даже не разобрал, кто за меня всиупился.