— Добрый, проходи, — сказала мама. — Не ждали так рано. Или мы долго собираемся? — немного засуетилась, чем вызвала мою улыбку.

— Все в порядке, Татьяна Дмитриевна, — тепло он улыбнулся ей и протянул ей один из букетов, — это вам, — мама отвела смущённый взгляд и сразу отметила, как её щёчки стали румяными.

— Спасибо, Игорь. Очень приятно. Я смотрю все же мне удалось с тобой познакомится, — все, мама включила режим кокетки.

— Ну, меня никто не звал, но! Как в той песне. Я пришел сам, — улыбнулся ей. — Знаете, говорят, если хочешь увидеть свою женщину в старости, взгляни на её маму. И мне очень нравится, что я вижу, — вот тут не выдержала я и стала красная, как помидорка, а мама лишь тихо смеялась.

— Твоя значит теперь моя дочь? А вдруг не отдам? — попыталась шутить она в своем стиле.

— Я умею убеждать, и вы обязательно доверите мне свое сокровище, — ох, харизмы ему явно не занимать, с такой легкостью располагает к себе людей, и главное, действительно убеждает.

— То есть, у тебя к моему ребенку все серьезно? — уже строже говорит мама, включая режим учительницы на контрольной.

— Да. Очень серьезно. Вы не против? — ух ты, вот это преображение. Мне даже показалось, что он ещё сильнее расправил плечи и лицо стало куда более серьезным, словно готовился к словесному поединку аргументами.

— Ну, хорошо. Но учти, в случае чего, — и он прервал ее.

— Не беспокойтесь. Я понял, что вы хотите сказать. Уверяю, нет поводов для беспокойства. У меня и в мыслях не было обижать вашу дочь, — он говорил, как высокий руководитель, мотивирующий компанию для новых достижений.

— Ну, тогда отпускаю, — дала свое благословение родительница, и тут взгляды перешли на меня.

И я застыла с глупым выражением лица. Нет. Ну а что они так резко переключают свое внимание на других? Я так быстро перестраиваться вообще-то не умею.

— Это тебе, прекрасное виденье, — и протянул букет фрезий.

— Спасибо, я сейчас, цветы только поставлю и готова, — и уже было хотела идти, как мамуля перебила."

"— Ой, не будем заставлять гостя ждать. Я сама поставлю. Летите, дети мои, но, чтобы до двенадцати вернул мне ее. Переживаю я. Первый раз все-таки, — и начала плакать. Я быстро подлетела к ней и начала крепко обнимать, не заморачиваясь о испорченном внешнем виде. Сейчас она самое важное в моей жизни, а не какие-то парни.

— Мамуль, ну ты чего? Не плачь, ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Не надо, — она в ответ ещё крепче обняла меня, словно я её спасательный круг, и тут заплакала и я.

— Так, ну все, нашли с чего сырость разводить, — строго сказал Игорь. — Татьяна Дмитриевна, не переживайте вы так. Все же хорошо. Мы же не исчезаем? Нет. Я Варю не похищаю.