– Галя! Что с вами?! Вы… упали?! Ушиблись?!
Лицо у нее было залито слезами, рот странно перекошен, и Марина не сразу поняла, что это оттого, что помада размазана по подбородку.
– Господи, что случилось?!
Галя посмотрела на них обоих, губы еще больше повело в сторону, она как будто захлебнулась слезами, потому что зажала рот рукой, замотала головой и кинулась бежать – вверх по дорожке. Волосы извивались и ползали по ее спине.
– Галя!
Но она уже пропала за поворотом дорожки.
Марина посмотрела на Федора, а Федор на Марину.
– Что с ней такое? Господи, ее нельзя отпускать в таком состоянии! Она не в себе! Что могло случиться?!
Марина порывалась бежать следом, но Федор ее придержал.
– Да все, что угодно. Ей могли позвонить из дома и сказать, что заболел ребенок, или с работы и сказать, что с первого числа ее сокращают. Все, что угодно.
– Не все, – возразила Марина. – Так можно рыдать, только когда… кончилась жизнь и дальше все темно.
– Ты когда-нибудь рыдала так, как будто кончилась жизнь?
– Нет. Никогда.
– Тогда откуда ты знаешь?
– Я знаю.
Они помолчали. Река нестерпимо сверкала между деревьями.
– Все это непонятно, – промолвил Федор Тучков, нашарил в переднем кармане защитных бриджей темные очки и нацепил их на нос.
– Когда… проговорилась?
– Тогда же. Утром. Она сказала, что Оленька что-то видела, или слышала, или ей показалось.
– Да, – согласилась Марина, – сказала.
– Что имелось в виду? Что ей могло показаться? Она знала покойного или все это выдумки ее мамаши? Почему Элеонора так перепугалась? С кем ссорилась Вероника на балконе? Кого боится Вадим? Кто эта «она»? Между прочим, если ты уверена, что Вероника ссорилась с мужчиной…
– С мужчиной.
– Значит, есть еще какая-то женщина. Вадим ее боится. Что это за женщина?
– И еще Юля с Сережей, помнишь, на дорожке? И Вероника вчера ночью. С кем она говорила?
Федор Тучков покрутил головой.
– Получается так, что каждый что-то скрывает, и нам нужно выяснить, что именно и имеет ли это отношение к… убийству.
Ах, какие прекрасные, «детективные» слова! Кажется, где-то неподалеку бродит загорелый полицейский капитан с пушкой, засунутой за ремень выцветших и потертых джинсов, и еще кажется, прошелестела юбка горничной – уж не сжимает ли она в кармашке своего кружевного фартука пузырек темного стекла с надписью «Яд»?!
По Марининому лицу как-то сама собой растеклась счастливая и сосредоточенная улыбка.
Комментарии
Добавить комментарий