Ей было очень жалко себя. – От собаки шерсти очень много. Гулять с ней надо, а у нас некому. Я, наверное, кошку заведу. Приеду и заведу. Я давно хочу кошку. Или собаку. Собаку, конечно, лучше, но у нас с ней некому будет гулять. А у вас есть?

– Кошка, собака или лошадь?

Марина улыбнулась:

– Ну хоть кто-нибудь."

"– У меня нет. У родителей собака и кот. Кота мама нашла на помойке и принесла домой. Он года два отъедался и осознавал свое положение. Теперь хозяин дома.

– Как его зовут?

– Зайцев. Это фамилия.

– А имя?

– У него только фамилия. Не знаю почему. А собаку зовут Луи-Филипп.

– Красиво, – оценила Марина. – А у него какая фамилия?

– Тучков его фамилия, – буркнул Федор Федорович, – Луи-Филипп Тучков. Давай тут срежем, а то мы к обеду не доберемся.

Тропинка была узенькая и сразу как будто проваливалась в лес.

– Сколько же километров здесь территория?

– Да кто в этих местах когда считал километры?! Что, в России земли мало?

– Как это ты вспомнил, что Вероника видела его, когда утром выходила из своего номера, а он выходил из соседнего!

– Я не забывал.

– А может, она врет.

– Зачем?

– Чтобы отвести от себя подозрения.

– И навести их на номер, в котором ремонт? Вчера еще никому, кроме тебя, не было известно, что он не сам утонул, твой покойник. Вчера она вполне могла не стараться отвести от себя подозрения – ее никто и ни в чем не подозревал.

– Я не верю, что это Вероника.

Федор промолчал. Какая-то птаха вдруг вылетела из куста и стремительно взмыла в небо. Раздался короткий треск.

– Что это такое? – вполголоса спросила Марина и быстро оглянулась по сторонам. Хорошо хоть пруд совсем в другой части парка, до него далеко.

Нет, пожалуй, она все-таки «дитя мегаполиса».

Лес ее пугает.

– Тс-с, – Федор Тучков приложил палец к губам. – Не шуми. Там… кто-то есть.

– Где?

Он кивнул в сторону кустов. Кругом были сплошные заросли, бурелом и янтарные стволы сосен, высоко-высоко вверху освещенные солнцем.

– Может, лошадь? Отбилась от стада?

Профессорша и докторша наук имела об образе жизни лошадей самое смутное представление.

Но Федор не слушал ее.

Он пригнулся, как будто что-то высматривая, шагнул в траву, оперся на руки. Марина стала дышать по крайней мере вдвое реже. В ушах зазвенело от напряжения.

Федор на четвереньках неуклюже ополз вокруг куста. Проворно выпрямился и с шумом раздвинул ветки.

Там, за ветками, кто-то стоял. Марина увидела человеческую фигуру и пронзительно взвизгнула.

– Тихо!

– Мариночка, это же я! Не пугайтесь.

В кусте, между ветками, торчал Геннадий Иванович. Он был бледен и улыбался неуверенной улыбкой.

– Я вас напугал? Простите великодушно.

– Вылезайте, – приказал Федор.

Геннадий Иванович послушно выбрался из куста и сделал попытку отряхнуть брюки, утыканные зелеными хвостиками репьев.