– Как же Зимний, он тогда ишшо молодой был, когда яво штурмовали!

– Она пошутила, Ирина Михайловна!

– Я пошутила!

– От шутки какие теперя шутят! А в мое-то время за такие шутки – десять лет без переписки! А теперя что хочут, то и говорят!

– Ваденька, а мы с тобой пойдем после завтрака на лошадок?

– Не знаю, Галка.

– Мы же собирались! Мы же хотели на лошадках покататься!

– Ну покатаемся, покатаемся! Мне только по делу надо смотаться.

– Ну, господи, ну по какому еще делу?!"

"– Да в ментуру, – бухнул Вадик, и опять сделалось некоторое движение.

Оленькин нынешний молодежный хвост затравленно вздрогнул, и полные коленки под столом тоже совершили какое-то движение. Павлик перестал жевать и посмотрел на соседа пустыми глазами ящерицы.

– Куда вам надо? – переспросила Вероника с любопытством.

– В ментуру мне надо.

– Зачем тебе, Ваденька?

– А… из-за этого, убитого.

– Какого убитого?..

– А вот которого нашла Марина Евгеньевна. Мы нашли с Мариной Евгеньевной то есть.

– Позвольте, – вступил Генрих Янович строго, – но ведь ни о каком убийстве не было речи!

– Он же, сердешный, с бережку свалился, пьяненький, – жалостливо проговорила бабуся Логвинова.

Вадик энергично покачал головой и посмотрел на застольную компанию с некоторым превосходством, и неспроста. Он знал нечто такое, чего не знал никто из них, и его собственная значимость от этого знания и их любопытных взглядов стремительно вырастала, как гриб-шампиньон на куче мусора.

– Замочили его, – сказал Вадик значительно, – это я вам точно говорю. Я знаю.

– Что вы знаете?! – крикнула Вероника, и все на нее посмотрели.

Она была уже с сигаретой – даже деда не побоялась! – а Геннадий Иванович держал перед ней спичку. Она закурила, и он сильно дунул, потушил спичку и сунул ее обратно в диковинный коробок с картинкой.

Профессор Генрих Янович барабанил пальцами по столу и смотрел в сторону. Замечаний не делал.

– Что вы знаете?! Что вы можете знать?! – повторила Вероника, занавесившись дымом.

– А вам-то что? – вступила Галка, почуявшая в Вероникиных словах некую «скрытую угрозу, эпизод первый», а может, второй, в адрес возлюбленного.

– Все прямо помешались на этом… утопленнике, – подхватила Элеонора Яковлевна. – Мы с Оленькой несколько ночей не спали, практически ни минуты, а вы теперь опять завели эти дурацкие разговоры!

– Пусть говорят, мама, – почти прошептала Оленька, и голос у нее дрогнул. – Я уже совсем успокоилась. Совсем…

Марина зорко следила за всем происходящим – в конце концов, это ее «приключение», и просто так она никому его не отдаст.