Интеллигентный французский одеколон как-то не вязался с пестроцветными спортивными штанами.

Ох, врет кто-то из них – то ли запах, то ли штаны!

– Мариночка, – проникновенно начал Федор Тучков, и Марина чуть-чуть отодвинулась, – то, что вы нашли ремень, ничего не значит. Ну, ремень и ремень. Того, что он был пристегнут к свае, никто не видел. Да и потом!

– Что потом?

– В милицейском протоколе написано «несчастный случай». Никто не напишет там по собственной воле «преднамеренное убийство». Ни один милиционер, знаете ли.

– Да мало ли что там написано! Это же убийство, и его надо расследовать!

– Ну, расследуйте, – хмуро согласился Тучков Четвертый.

Он ничего не знал о «приключении», которое она мечтала заполучить хоть один раз в жизни, – чтобы снегом занесло отель, как в пьесе Джона Б. Пристли, чтобы под подушкой у старшей горничной загорелый полицейский капитан нашел пузырек с надписью «мышьяк», купленный в деревенской аптеке, чтобы священник подслушал странный разговор, да и сам он, кажется, затевает что-то зловещее, недаром из-под его воротничка выглядывает нечто, подозрительно похожее на татуировку с головой змеи…

Тут в самой гуще ее детективных мыслей некстати оказался Федор Тучков.

– Э… э… вы знаете, кем он был?

– Кто?

– Ваш утопленник.

– Во-первых, никакой он не мой, а во-вторых, не знаю. А что? Это имеет значение?

– Для расследования, которое вы собираетесь проводить, конечно, имеет.

– Я не собираюсь проводить никакого расследования! – несколько непоследовательно вспылила Марина. – Господи, зачем вы за мной потащились!

На это он ничего не ответил, и до темной громады корпуса с одним-единственным освещенным окном – Марининым – они дошли в полном молчании.

На газоне, казавшемся черным, лежал косой четырехугольник света. Федор зашел в этот четырехугольник и неожиданно попросил вежливо:

– Разрешите посмотреть. – И потянул у нее ремень.

Смотрел он недолго. Повертел так и сяк, колупнул пряжку и зачем-то подергал.

– Ну что? – с любопытством спросила Марина.

– Вы думаете, что именно этот ремень был у него в джинсах?

– А какой же еще?!

– Не похоже, – заключил Федор, – совсем не похоже.

– Почему?!

Федор приложил палец к губам:

– Тише! Что вы кричите?

– Я не кричу! – шепотом сказала Марина и оглянулась по сторонам.

Санаторий спал, и здесь, под собственным балконом, казалось, что вокруг очень светло и отчасти даже романтично.

Пожалуй, вполне сойдет за «приключение».

– Так почему не похоже?

– Потому что это брючный ремень, а не джинсовый.

– Фью-ю, – насмешливо присвистнула Марина, – какие тонкости!"

"– Да не тонкости! – возразил Тучков Четвертый с досадой. – Смотрите. Видите?

И сунул вышеупомянутый брючный ремень ей под нос.

– Вижу. Ремень.

– Он узкий.