– Что это за дикая комедия?! С баней?!

– Это не комедия. Может, мне, как Павлику, страстно захотелось в баню?

– Это не мои проблемы. Почему ты считаешь, что тебе все позволено? Зачем ты все время ставишь меня в какое-то идиотское положение?!

– В какое именно положение?

– Ты зачем-то сказал ей, что мы хотим в баню! Конечно, она решила, что мы пойдем в нее вместе! Господи, мама сойдет с ума, если только узнает, что я!..

Федор Тучков немного подумал, а потом сказал:

– Ты можешь не ходить, если тебе не хочется. Я бы лично сходил, раз все равно дождь.

– Да администраторша решила, что мы с тобой пойдем… вдвоем! Господи, это ужасно! Она теперь все расскажет Валентине Васильне, и пойдут слухи… дурацкие!

– И что тогда произойдет?

Марина как будто поперхнулась, замолчала и посмотрела на него.

Черт его знает, что произойдет.

Скорее всего ничего не произойдет.

Просто очень страшно, вдруг мама узнает, что ее дочь-профессорша проводит время с «ухажером»!

– Ты не понимаешь. Мама меня не простит.

Он пожал плечами:

– За что?

– Ты не понимаешь, – повторила Марина. – За все. Я ужасно себя веду.

– Зато мы узнали, что Павлик с четырех часов завалился в баню.

Во сколько ты была в беседке в первый раз? Марина помолчала, соображая.

– Точно до четырех! Наверное, даже еще до трех! Сразу после обеда.

Федор посмотрел на нее.

– Нет, – быстро сказала она. – Даже не думай. Павлика-то я ни с кем не перепутала бы!

– Ты приняла гипсового пионера с горном за Геннадия Ивановича.

– Ну и что? Там было темно, а я без очков вообще не очень хорошо вижу! Но все-таки не настолько, чтобы перепутать Павлика!

– Может, это был не Павлик, а гипсовая девушка с веслом?

Марина вовсе не хотела улыбаться, потому что они почти ссорились, и вообще пора исключить его из своей жизни раз и навсегда – может, получится хоть на этот раз? – вернуться в свой номер, засесть в кресло с книжкой и кружкой.

И наплевать на всех без исключения полицейских комиссаров в выцветших и потертых джинсах, и на «приключение» тоже наплевать – жила она без всяких приключений и дальше проживет, ничего такого, вон Эдик Акулевич даже не знает, что приключения существуют!

– Почему ты так смотришь? – поинтересовался Тучков Четвертый, еще не до конца исключенный из ее жизни.

– Как?.."

"– Как будто ты Валентина Васильна, а я Вероника, и твой сыночек собирается на мне жениться.

Не могла же она объяснить ему, что не хочет улыбаться его шуткам, зато хочет исключить его из своей жизни!

В холле, откуда на второй этаж поднималась лестница, они обнаружили бабусю Логвинову. Бабуся водила пальцем по расписанию автобусов, идущих в райцентр. Расписание было отпечатано на машинке и засунуто в прозрачный пластиковый карман.

«Росписание атправлений», – вот как было напечатано.