– Что с тобой? У тебя запоздалая истерика?"

"Нет у нее никакой истерики, и не может быть, и не бывает никогда! Даже когда семь лет назад на предзащите кандидатской ее завалил завистливый и вредный заведующий кафедрой, у нее не было никакой истерики, только холодное, строго дозированное бешенство. Это самое дозированное бешенство заставило ее повторить попытку, а потом еще раз, и только на четвертый она защитилась – вот так.

– Ты все-таки вспомни, – начал он, думая, что, может, все дело именно в оружии, – у него сразу был пистолет или он его откуда-то вытащил?

Он знал, что бывает с людьми, которые впервые в жизни попадали под прицел.

Не под огонь. Просто под прицел.

– Не помню, – проскулила Марина. – Нет, вроде не вытаскивал. Вроде он у него уже был в руке.

Совсем плохо дело.

Значит, Павлик Лазарев держал кого-то на мушке довольно долго, судя по тому, что Юля и Марина – искавшие на свою задницу приключений! – успели подобраться к беседке и даже заглянуть внутрь!

Ничего себе Павлик Лазарев!..

Федор Тучков почти никогда и ничего не боялся. Так жизнь сложилась, так он себя в ней понимал, что бояться ему было как-то особенно и нечего, но тут, на трухлявом пороге беседки, он вдруг понял, что боится.

Боится Павлика Лазарева с его пистолетом.

Делая над собой усилие, он заглянул внутрь. Там было еще темнее, чем снаружи, и в дальнем углу кто-то стоял.

От неожиданности Федор Тучков тяжело отпрыгнул назад, покачнулся, чуть не упал, схватился за ветхий столбушок – с крыши ему за шиворот посыпались ветки, иголки и давний мусор.

Марина завизжала.

– Тише!

Марина моментально перестала визжать и проворно зажала себе рот рукой. Федор Федорович, ругая себя за дамский испуг, вновь шагнул в беседку.

Марина замерла снаружи и зажмурилась, перестала зажимать рот и зажала уши.

Высоко над головой шумел ветер.

Неожиданно невидимый за белой решеткой Федор Тучков громко и отчетливо хмыкнул. Марина расслышала смешок даже сквозь зажатые уши. Она отняла руки от ушей и прислушалась, не решаясь заглянуть в беседку. Он ходил там, внутри, – скрипели половицы, и вся постройка ходила ходуном.

Тут он внезапно выглянул и очутился прямо у нее перед носом.

– А-а! – бодро воскликнул он, как будто не чаял ее здесь увидеть и теперь радуется, что все-таки увидел.

 – Хочешь посмотреть, в кого ваш Павлик целился из пистолета?

Марина замерла.

– А… он все еще там?

– Все еще тут. Боюсь, что он тут уже давно.

В глазах у Марины потемнело.

– Федор… там еще один… труп?! Да?!

– Посмотри, – велел он и за руку втащил ее внутрь.

Несмотря на то что беседка была «открытая» и решетки со всех сторон пропускали воздух, Марине показалось, что здесь сильно воняет плесенью и пылью, как в чулане, и еще чем-то страшным и трудноопределимым.