Ваши семейные дела меня не касаются, — не выдав хоть какой-то эмоции, ответил Сальваторе-старший.

Я поняла — его не прошибить. Нужно пытаться узнать что-то самой без помощи драконов. Иначе никак.

— Вам не жалко своего сына?

Этот вопрос застал Альберта врасплох. Он рвано выдохнул, покосился на меня с неприязнью. Но потом, на удивление, из его взгляда ушла сталь.

Он остановился, мне пришлось сделать тоже самое.

— Вы не находите, что мир прекрасен, мисс Мюрай?

Я даже опешила от внезапности вопроса.

— Э-э… м-м… ну довольно неплох, — смутилась я.

— Наслаждайтесь каждым мгновением.

Мой вам совет.

— Это вы намекаете, что после свадьбы не получится наслаждаться? — с подозрением спросила я.

Он угрожает⁈

— Я никогда не намекаю, всегда говорю прямо. Поэтому если бы хотел — сказал бы. А это просто совет, — устало ответил Альберт Сальваторе. — Я рад, что вы приняли тот факт, что свадьба неизбежна. Дядю уведомили?

— Нет, я… — не успела даже сказать, что вообще-то я ничего ещё не принимала!

Дракон прервал меня:

— Чудесно. Я уведомлю его сам. Рад, что вы пошли по разумному пути. И дам вам ещё один совет — постарайтесь найти общий язык с моим сыном.

Понимаю, это кажется непростой задачей. Но я уверен, вы оба с ней справитесь. Чудесного дня.

Я смотрела в спину удаляющемуся дракону и понимала — они затеяли свою игру.

Что же. Пусть думает, что я согласна на свадьбу.

Пусть все так думают. Так будет проще.

Я поспешила в свою комнату, надеясь немного передохнуть и привести мысли в порядок. Подойдя к двери, я услышала за ней приглушённые девичьи голоса. Это означало, что мои соседки прибыли.

Обычно я была достаточно общительной и легко шла на контакт.

Но это с вырожденцами. С драконами я общалась мало. Исключая последние пару дней.

И вот теперь даже замерла в нерешительности. Было бы обманом сказать, что мне было всё равно. Я хотела бы подружиться с кем-то и понравится девочкам. Но в глубине души понимала, что скорее всего мне будут не рады.

В груди неприятно закололо от волнения. Я открыла дверь и сделала шаг в комнату. Увиденное привело меня в ужас. А затем меня накрыло негодованием.

Мои скромные пожитки были вытащены из шкафа и брошены прямо на пол.

Кажется, на них кто-то потоптался грязной обувью. Перья для письма были изломаны, их уже не спасти. Как и тетради, купленные впрок на практически последние деньги. Единственная белая блуза с кружевным воротничком, которую я носила на выход, была в пятнах. Другой нарядной одежды у меня не было.

Кровать, которая была свободна, и на которой я разместилась, заняла черноволосая девушка. Она окинула меня оценивающим взглядом."

"— Это тебе привет от Адель, вырожденка, — бросила мне она.