Приложила палочку к пальцу. Раздался щелчок, и кожу проколола тонкая игла. Я закусила губу.

На пальце появились красные капли. Я склонилась над чашей, кровь закапала в неё. Когда нужное количество было получено, ректор принялся пристально рассматривать чашу. Будто ожидал от меня какого-то подвоха.

Затем, удостоверившись, что я ничего не сотворила, провёл пальцем по обратной стороне чаши. Прошептал что-то.

Чаша мелко задрожала, как это обычно и бывало. И успокоилась.

— Ну что там? — с нетерпением спросила я, глядя на ректора.

— О-о, — его глаза расширились. — Миссис Эббот.

Преподавательница обошла меня и тоже взглянула на чашу, потом на меня. Затем снова на чашу.

— Кх-м, — откашлялась миссис Эббот. — Мисс Мюрай, ваша магия составляет девять полных кругов по шкале Эдингтона-Лейби.

— Девять? — прошептала я неверяще. — У меня совсем недавно было совсем мало! Это какая-то ошибка.

— Я думаю, прибор неисправен, — ректор постучал пальцем по чаше. — Принесите другой!

— Он исправен, — ответила миссис Эббот.

— Точно неисправен! Не бывает, чтобы магия выросла так внезапно! Допустимый предел гораздо меньше, — отчеканила я как по учебнику.

Ректор и миссис Эббот молчали. К ним поспешили ещё пара преподавателей, которые до этого сидели за столами в сторонке, не слишком интересуясь происходящим.

Они принялись тихонько переговариваться, поглядывая на меня искоса.

Я стояла, как будто помоями измазанная. Адепты глазели на меня с нескрываемым возмущением. Все думали, что я снова что-то выкинула. И снова прилюдно.

Когда же мой позор закончится⁈

Все два предыдущих года учёбы на меня едва ли кто-то обращал внимание. Сейчас же наверняка практически каждый адепт знал мои имя и фамилию.

— Эвелин, подойдите, — строгим голосом сказал ректор, когда они закончили шушукаться.

Я послушно приблизилась.

— Вытяните руку.

— Вы же не будете проверять лично? Это больно, — попыталась протестовать я.

— Буду. Иначе вы будете исключены из академии, — холодно ответил ректор.

Исключена⁈ Я беспомощно посмотрела на миссис Эббот."

"— Сожалею, но коллеги думают, что ты всё-таки выпила зелье, или имеет место быть ещё какой-то мухлёж, — с досадой ответила преподавательница.

Адепты снова зароптали. Кто-то осуждающе, кто-то насмешливо. За моим очередным позором наблюдала вся академия.

— Вы вправе отказаться, — напомнил ректор.

Как отказаться⁈ Откажусь — исключат!

Уже не помня себя от стыда и унижения, я протянула руку ректору. Лишь усилием воли сдержала слёзы, которые грозили вот-вот выступить на глазах.

Он коснулся пальцем внутренней стороны запястья. Кожу начало немного жечь. С каждой секундой жжение всё усиливалось.