Они стоили совсем немного, но пахли так, что вызывали счастливые воспоминания. Мне было приятно приходить в дом, где пахло Кристианом. Только сейчас поняла, что купила эти палочки неосознанно.

Я включила свет, отправила Кристиана на водные процедуры, а сама достала немного фруктов и сыра. Из еды у меня особо ничего не было, а ведь мужчины любят хорошо поесть, а не клевать, как птички. Но я не была готова к гостям. Тем более таким. В моей квартирке вообще не бывали мужчины, кроме Альфреда. Он иногда заглядывал проверить как я, но максимум пил чай.

Я подошла к окну и посмотрела на город. Тридцать пятый этаж. Сейчас мне не было страшно смотреть вниз, и я с улыбкой вспоминала тот день, когда нам с дядей пришлось ехать на лифте, и я едва с ума не сошла от этого странного приспособления и высоты.

Но всё меняется.

Я провела пальцем по стеклу, рисуя сердечко. На душе было тихо и спокойно, радостное возбуждение спало, и я чувствовала себя просто счастливой. Самой счастливой на свете. И знала, что завтра стану ещё счастливее, когда расскажу Гвендолин и Альфреду, что их любимый сын и брат пришёл в себя.

Правда, вряд ли нас похвалят за то, что мы сбежали… но это будет завтра.

— Тебе было тяжело, — раздался чуть хрипловатый голос позади меня. Он не спрашивал. Констатировал факт.

Я обернулась и тут же смущённо отвела взгляд. Кристиан стоял в одном полотенце на бёдрах. Я скользнула взглядом по его рельефному телу, по мышцам на руках. Всё-таки хорошие у лекарей зелья, он похудел разве что самую малость.

— Было, — согласилась я.

Какой смысл отрицать?

— И ты не нашла себе никого.

— С ума сошёл? — вскинулась я, тут же нахмурившись.

Я хотела сказать Кристиану, как каждую ночь засыпая думала о нём. Но решила, что такие признания как-то через чур. Я пока была к ним не готова.

Кристиан подошёл ближе и встал рядом со мной. В комнате царила полутьма, лишь два ночника светили, создавая мягкий жёлтый свет.

Я любовалась его профилем и спокойным выражением лица. Было странно, но очень радостно осознавать, что между нами больше не осталось тайн и недомолвок.

— И что думаешь теперь делать?

Вопрос прозвучал оглушительно в повисшей тишине.

— Я… не знаю, — задумалась я, постукивая пальцами по подоконнику. — Наверное, буду работать. Я ведь говорила тебе, что мы создаём лекарство для вырожденцев? Оно уже готово. Но нет предела совершенству. Пока что слишком много побочек. Мы работаем, чтобы избавится от них. К сожалению, недавно одна женщина попала в больницу и едва не умерла. Мой наставник говорит, что это неизбежно, но я… до сих пор не могу успокоится. Если бы мы работали лучше, были внимательнее…

— Эви, — Кристиан повернулся, подвинулся ко мне и замер в каких-то десяти сантиметрах от моего лица.