Парень был весел и бодр, а его подруга, счастливая и радостная, заливисто смеялась каждый раз, когда они возвращались в свой коттедж после прогулки по горам.

Мысли Вероники постоянно кружились около Вячеслава, несмотря на то что он был далеко от нее, а Эдуард рядом. Эдуард, хоть и делал для нее все, что мог и даже больше, не был любимым. Вот единственное, в чем заключалась его вина.

Он приходил к ней каждый вечер, всякий раз с заботой интересуясь, как она себя чувствует. И Вероника, благодарно сжимая его ладонь, отвечала, что хорошо. Но это была неправда.

Реальность была другой. Вероника много раз пыталась представить себе, что сейчас делает Вячеслав, думает ли он о ней или давно забыл, как ни к чему не обязывающий романчик, и постоянно представляла себя рядом с ним. Она не знала, что в действительности с ним происходит, и, мысля трезво, допускала, что рядом с ним давно другая женщина, а может быть, и не одна. И от этих мыслей становилось совсем невыносимо.

В разговорах с Эдуардом они ни разу не упоминали Вячеслава, но Вероника не могла не видеть, что Россошанский все замечает. Что он понимает, что она несчастлива и все время думает о другом мужчине. Но Эдуард вел себя достойно, не расспрашивая и не донимая ее своими подозрениями.

Вероника же понимала, что это не может продолжаться долго.

До их возвращения в Россию оставалось два дня. Вероника уже приняла важное для себя решение. Когда вечером, как обычно, пришел Эдуард, она начала разговор первой.

– Эдик, все было чудесно, – целуя его в щеку, проговорила Вероника. – Спасибо тебе.

– Я рад, что тебе понравилось, – с удовлетворением ответил Эдуард.

Он, предчувствуя объяснение, даже раскраснелся. Однако Вероника, соблюдая все законы морали и честности, сказала не совсем то, на что он надеялся:

– Через три дня мы будем дома. И там будет другая жизнь. Я тебе говорю огромное спасибо за все, но… Что касается будущего, то это мне еще нужно обдумать. Я не хочу делать тебе больно. Ты прекрасный человек, и я по-своему тебя люблю. Но мне необходимо подумать, чтобы сделать все так, как нужно. Одним словом, я прошу тебя дать мне возможность пожить у себя дома с неделю. Всего неделю, максимум две, не больше. После этого, обещаю, я скажу тебе, что я решила. Ты мне веришь?

Она с тревогой заглянула в глаза Россошанскому.

– Как я могу не верить, – тихо произнес он, целуя ее пышные волосы. – Я охотно дам тебе время. И даже сейчас тебя оставлю. Спи, отдыхай. Поговорим дома.

После его ухода Вероника стояла на балконе и с грустью всматривалась в заснеженные вершины Альп. Она понимала, что вряд ли когда-нибудь вернется сюда. И пусть здесь не было счастья, но была некая иллюзия покоя и волшебной зимней сказки…

* * *– …Я чувствовал это, – тихо добавил Россошанский.