И главное, что ее коробило, это улыбающееся, как ни в чем не бывало, довольное лицо этой наглой медсестры Наташи.

Вероника долго стояла под холодным душем, на полную открыв кран и не думая о том, что может простудиться. Просто стояла и ничего не делала. Холодные струи стекали по ее разгоряченному телу, но не охлаждали пылающего от обиды сердца. Все ее тело казалось ей огромной кровоточащей раной, а душа изорванной в клочья.

Наконец выйдя из ванной, она ощутила, что ей, например, совершенно не хочется есть. И вообще нечем заняться, потому что все мысли крутились только вокруг одного – вокруг предательства Вячеслава. Да, Эдуард оказался прав – он действительно легкомысленный и ненадежный человек. И относиться к нему серьезно нельзя.

Импульсивная натура Вероники не дала ей разобраться во всем досконально. Да и в чем тут разбираться? Все и так понятно: они просто по-разному смотрят на случившееся. Для Вероники это предательство, совершенно неприемлемый поступок, а для Вячеслава – просто мелкий грешок, свойственный большинству мужчин. Он даже всерьез не понял, почему Вероника настолько близко к сердцу восприняла этот ничего не значащий, как он сам выразился, эпизод. Для него это просто эпизод, для нее – сигнал того, что с этим человеком ей лучше не продолжать отношений.

Но чувство обиды и разочарования было тягостным, и, быстро одевшись, Вероника спустилась в магазин, купила бутылку дорогой водки, коробку ананасового сока и вернулась домой. Пятьдесят граммов горячительной жидкости на голодный желудок обожгли Веронику, но тут же следом она ощутила приятное головокружение. Однако легче не стало, и девушка остервенело плеснула себе еще одну полную рюмку.

Неожиданно в дверь позвонили. Вероника, споткнувшись, пошла открывать. Ее ожидал сюрприз. И она даже не могла понять, приятный или нет, – на пороге стоял Эдуард Россошанский.

– Привет, – голос его звучал сдержанно, тем не менее он улыбался. – Ты разрешишь мне войти?

– Привет, – сглотнув слюну, ответила Вероника и улыбнулась в ответ. – Проходи, конечно.

Почему-то его приход у нее связался с чем-то добрым и дающим надежду. Она восприняла Эдуарда как избавление от разрывавшей ее сердце боли.

Девушка провела Россошанского на кухню. Она почти всех своих гостей приглашала именно туда, поскольку это было удобно. Кухня у Вероники была просторной, к тому же там можно было спокойно курить, пить кофе, чай или даже водку, как сейчас.

Эдуард же отказался от всего. Он просто закурил и, выпустив дым, все с той же доброй и почему-то чуть виноватой улыбкой спросил:

– Ну, как дела?

– Нормально, – проговорила Вероника, чувствуя, что голос ее дрогнул.

Эдуард кивнул, не сводя с нее внимательного взгляда.