– Только в милиции, знаете, плевать хотели на все эти церемонии.

Ариадна едва заметно улыбнулась.

– Вы пугаете меня милицией? Разве я преступница, чтобы подобные угрозы возымели на меня действие?

– Мы просто спрашиваем, чтобы убедиться самим, – поспешно вступила я. – Так что ответьте, пожалуйста, чтобы мы не тратили время.

– Я провела время в обществе Бориса Рахметова, астролога, – отчеканила Ариадна. – Мы с ним три часа разговаривали о проблемах влияния судьбы на текущие жизненные обстоятельства. Это было приблизительно с двух до пяти часов. Можете убедиться в этом, связавшись с господином Рахметовым лично. Кстати, вам будет полезно подольше пообщаться с ним, поскольку после этого вы, возможно, измените взгляды на окружающий нас мир и лишитесь той материалистической суетливости, которой сейчас пропитаны. Желаю вам успехов!

И, церемонно откланявшись, Ариадна указала нам с Перетуриным на дверь.

– Что ж, кажется, на это дело пролился свет, – сказал Родион, выходя из подъезда на улицу. – Эта странная женщина, возможно, нам очень помогла. Но… Россошанский! Надо же, а!

Перетурин чувствовал себя виноватым за то, что слишком поздно вспомнил о пикантных подробностях жизни Вячеслава, его начальника Россошанского и невесты Вероники Вересаевой.

– Едем к Россошанскому! – решительно скомандовала я. – Сейчас, по-моему, осталось только одно направление поиска.

Я вспомнила вдруг о том, что надо было бы съездить к кредиторам, которым вез деньги Вячеслав. Это направление поиска еще недавно казалось актуальным. Но сейчас, когда события начали стремительно развиваться в другую сторону, на отработку версии кредиторов уже не оставалось времени…

* * *Россошанский был не в форме. Как бы сказали в типичном американском фильме, он был «абсолютно не в порядке». Попросту говоря, он был нетрезв. Причем, судя по его внешнему виду, в этом состоянии он пребывал со вчерашнего дня. Верхние пуговицы дорогой белой рубашки были расстегнуты, сама она выглядела мятой и неряшливой. Странно было видеть аккуратного, всегда с иголочки одетого директора клиники в таком виде. Сам же Россошанский, казалось, не замечал, как он выглядит.

Он хмуро взглянул на нас с Перетуриным, оказавшихся незваными гостями, и, не говоря ни слова, пригласил войти.

– Вы в курсе, что Вероника Вересаева вчера была обнаружена в своей квартире? – официально начала я.

– Как обнаружена? – вскинул брови Россошанский и вздрогнул.

– Вот так. Мертвой, – жестко отчеканила я, нарочно выдавая Россошанскому ложную информацию, дабы проследить за его реакцией. – Ее убили.

– Что? Убили? – Россошанский потер подбородок. Он явно был растерян. – Как так? Почему?

– А это мы у вас хотели узнать, почему, – сказала я. – Нам известно о ваших личных отношениях.