– М-да, – задумчиво протянула я. – В здании человеческого счастья любовь образует купол, а дружба возводит стены…

– Что? – не понял Перетурин.

– Да ничего, это я так, – отмахнулась я, вспоминая недавнее толкование костей.

Перетурин посмотрел на меня так, словно решил, будто я тронулась умом, но не стал ничего комментировать. Он покачал головой, закурил и хмуро произнес:

– Я не верю в несчастный случай. Ее определенно хотели убить. Но я не согласен с вашими подозрениями насчет нее. Вы только не подумайте, что я защищаю Веронику или, чего доброго, сам был в нее влюблен подобно Россошанскому, просто я рассуждаю объективно. Вероника – девушка прямая. Что касается Вячеслава, то еще раз повторяю – я не верю, что он сбежал, взяв Веронику в сообщницы, а потом решив убить. И союзницей Россошанского она не стала бы, если вы считаете, что это он устранил соперника. Вы понимаете, о чем я говорю? Не получается ничего! Не складывается ни одна версия: все рушится! Смерть Вероники не вписывается никуда, вы понимаете?

– Я понимаю, – кивнула я. – Но давайте пока все-таки не станем произносить слова «смерть» в отношении Вероники. Будем надеяться на лучшее. Нам нужно немедленно найти Россошанского. Кстати, в свете того, что вы мне сказали, очень странно, что его сегодня не было на работе.

– У вас есть версия? – тут же спросил Перетурин.

– Единой и стройной нет, – спокойно ответила я. – Но определенные подозрения есть. И думаю, что нам нужно спешить. Кстати, Россошанский женат?

Перетурин на миг застыл, потом ответил:

– Вячеслав упоминал, что как раз к моменту его разрыва с Вероникой Эдуард ушел из семьи. Это было в тот самый единственный раз, когда Вячеслав разоткровенничался со мной под влиянием большого количества водки и своих переживаний. С женой Россошанского я никогда не виделся и вообще ничего о ней не знаю. Но думаю, что найти ее нам удастся легко, если это понадобится.

– Не исключаю, что понадобится, – задумчиво проговорила я. – И может быть, даже перед тем как мы побеседуем с самим Россошанским. Давайте-ка еще раз позвоним в клинику.

В клинике Россошанского по-прежнему не было. Об этом сообщила Людмила Омельченко, которая после целого ряда пережитых событий уже не знала, что и думать, и была весьма расстроена. Она же механическим голосом сообщила мне домашний адрес Россошанского – тот, где он жил с женой до своего ухода из семьи, то есть официальный. Сказала также, что жену его зовут Ариадной и что она женщина «со странностями». Я не стала уточнять по телефону, что за этим стоит, просто поблагодарила девушку, решив все для себя прояснить на месте.

* * *На звонок дверь открыла женщина маленького роста, тощенькая, похожая на подростка.