– Нет, очевидно то, что необходимо познакомиться с Ксенией и задать теперь уже ей несколько вопросов, – объяснила я. – Похоже, она последняя, кто видел Вячеслава живым и здоровым. Она уже вернулась со своих сборов?

– Да, мы как раз с ней созванивались, пока вы были у Вероники. Я рассказал ей о вас, она ждет.

– Отлично, – кивнула я.

* * *Итак, на повестке дня у меня был визит к Ксении, после которого следовало заняться кредиторами, теми самыми людьми, до которых не доехал Колесников. Определенный интерес представлял также заместитель директора клиники некто Павел Лукашенок – он был в курсе того, когда и куда Колесников едет. И ни разу еще я с ним не виделась и не разговаривала, но намеревалась уделить ему внимание уже после Ксении Колесниковой.

– К тому же не мешало бы выяснить, так ли безупречен сам Россошанский… – продолжая размышлять вслух, произнесла я. – Для чего он позвонил Веронике Вересаевой?

Конечно, это выглядит по меньшей мере нелогично. И какой смысл воровать деньги у себя самого, ведь долг все равно придется возвращать! Да и не такая это сумма для Россошанского, чтобы из-за нее идти на что-то серьезное. Нет, эта версия не заслуживала особого внимания.

Если только… Если только мотивом были не деньги, а что-то другое, а на ограбление решили просто списать. Но мысль о пресловутом звонке Россошанского Веронике не давала мне покоя, и я, достав из кармана визитку, которую дал Россошанский, собралась набрать его номер, но тут зазвонил телефон Перетурина.

– Родион Евгеньевич, вы, очевидно, клянете меня на чем свет стоит, – голос Россошанского был извиняющимся, но не заискивающим. Мне было прекрасно слышно все, что он говорит.

Перетурин взглянул на меня, и я решительно выдернула телефон у него из рук.

– Для чего вы сообщили Вересаевой о нашем предполагаемом визите? – резко спросила вместо приветствия я.

– Я не мог поступить иначе. Дело в том… Дело в том, что Вероника очень чувствительный человек, впечатлительный. К тому же она недавно перенесла стресс, даже долго болела, – торопливо начал оправдываться Россошанский. – Поэтому мне не хотелось, чтобы она узнала о случившемся от постороннего человека.

– А вы не посторонний? – язвительно спросила я, подумав про себя, что Россошанский несет какой-то бред.

– Я давний друг Вячеслава, – спокойно проговорил Россошанский, – и с Вероникой знаком не первый день. Можете воспринимать это как угодно, но я после того, как Вячеслав пропал, чувствую ответственность за нее.

Я только хмыкнула, но комментировать сказанное Россошанским не стала. Только строго сказала:

– Я очень надеюсь, что впредь вы не будете мешать нам с Родионом.