Валера проникает сюда через служебный ход с документами несколько другого рода. Сегодня он у нас – надежная, вооруженная до зубов, личная президентская охрана. Личиной этой в Москве приходится пользоваться крайне осторожно. Коллектив сравнительно невелик, все друг друга знают. Недолго и нарваться, но, с другой стороны, эта ксива автоматически снимает многие, вдруг возникающие у окружающих, вопросы. К тому же, принципала[41] сегодня на Великом Курултае[42] не ожидается, так что должно пройти.

Что ж, первый шаг к победе сделан, остались все остальные. Мелочь, а приятно.

Поднимаясь вверх по лестнице, ловлю первую встречную девушку соблазнительных форм и сомнительного содержания.

– Звезда моя. Ты Нонну не видела?

Красотка смеривает меня оценивающим взглядом, и в её синих глазах явственно высверкивает вполне впечатляющая сумма оценки.

– Там, в буфете, – с легким сожалением в голосе воркует она, делая неопределенный жест рукой в сторону. – Может быть, я чем-нибудь смогу вам помочь?

– Непременно, но не сегодня."

"– Смотри, как знаешь, – девица удаляется, отвлекая внимание народных избранников легким покачиванием своих округлых ягодиц.

Судя по выражению лиц присутствующих на лестнице парламентариев, все государственные проблемы в этот момент мягко уплыли на второй план. Ничего не попишешь! Обычное дело в любой стране и при любом режиме. Государственный муж, у которого крышу рвет от желания воткнуть свой «нефритовый жезл» во что-нибудь влажное и теплое, – хреновый работник. Жаль только, что и натыкавшись, он работает не лучше. Но Бог с ними, это все лирические отступления во время движения по коридору.

Нонку я замечаю сразу, переступив порог круглой, как стол древнего короля Артура, депутатской кормушки, по поводу которой так гневно возмущаются все те, кто воздвигает свою персону на пост думного дьяка.

Мне, как думному подьячему, пусть и условно, это не с руки. Поэтому пальбы по бутылкам с воплем: «Зажрались, суки!», не ожидается. Я тихо обвожу глазами «столовку» и тут же упираюсь взглядом в её иссиня-черную шевелюру и иные вполне выдающиеся качества.

Увидев меня, очаровательница оставляет на память своему кавалеру, лысоватому мужику лет тридцати с изрядным золотым запасом на груди и толстых пальцах, обольстительную улыбку и, залпом допив стоящую перед ним рюмку коньяка, выпархивает мне навстречу.

– Привет, ковбой! Откуда ты здесь?

– Поверишь ли, к тебе в гости, – в тон моей дорожной знакомой мурлычу я.

– Обалдеть! Врешь, поди?

– Да ты что?! Недоедал, недосыпал…

– Ладно, а если серьезно?

– Пошли где-нибудь уединимся. Разговор есть.

Она смотрит на меня вмиг посерьезневшими глазами.

– Хорошо, пошли.

Ловя спиной возмущенный взгляд отвергнутого писца в законе, удаляемся в туманную даль.