Но лирика лирикой, а вставать пора. Я как можно убедительней целую мою восхитительную возлюбленную и, мучительным усилием воли не дав утру превратиться в продолжение ночи, стремительно ретируюсь из постели.

– А может быть, ну её, ту работу?

Ах, милая моя девочка. Если бы можно было «ну ее». Варианты отсутствуют.

– Ничего не получится, – развожу одной рукой, поскольку вторая целомудренно придерживает простыню, в которую я завернут наподобие римского оратора."

"– Противный, – деланно обижается она. – Между прочим, в четверг я уезжаю в Австрию! Так что, ловите миг удачи!

– Черт возьми! Верно! Я как то совсем упустил это из виду.

Австрийская модельная фирма!

– «Штергерд-Беллиц». Мне предлагают контракт на год с возможностью продления.

– Чего делать-то?

– Фотомоделить. Честно говоря, не то, что бы мне особо хотелось ехать. Но с другой стороны – возможность посмотреть мир, поскольку ты, нехороший человек-редиска, что-либо рассказывать отказываешься. Да и в любом случае, лучше увидеть своими глазами, тем более на шару – фирма платит. С другой стороны, денег немного заработаю. А то кто меня, бесприданницу, замуж возьмет.

Натали вздыхает и хитро смотрит на меня. – Вот вы, Александр Васильевич, к примеру, возьмете?

– Молчи, глупая! – я подхватываю мою сказочную царевну, как она есть, и, невзирая на деланное сопротивление, подымаю под потолок. – Я действительно тебя очень люблю. И буду очень ждать, когда ты вернешься. Все журналы с твоими фотографиями скуплю. А насчет свадьбы, скажи мне, на кой ляд я тебе сдался, такой старый?

– И это ты говоришь мне насчет глупостей? Немедленно поставь меня на пол!

Почувствовав под ногами твердую почву, она прижимается ко мне и обхватывая руками мою шею, произносит тихо, но очень отчетливо: – Дурак ты, Сашенька! Я тебя полюбила, ещё по Анькиным рассказам.

Ну, может, не то, что полюбила – заинтересовалась. А когда ты на конкурсе появился, я поняла – вот, это он. Влюбилась с первого взгляда. Хотя тебе, мамонту толстокожему, этого не понять! Поэтому, если ты действительно не песни мне поешь, а желаешь того, я буду твоей женой. Со штампом ли в паспорте, без него – все равно. Лично я не вижу необходимости впутывать государство в наши личные дела, но это на твое усмотрение. Потому как ты – дому голова.

Я стою и чувствую, как перед глазами у меня плывут радужные круги, а сердце курсирует галопом от пяток к черепной коробке и обратно, словно почтовый дилижанс. Попытавшись взять в руки то, что возвышалось посреди комнаты подобно памятнику себе, я наконец одерживаю над этой живой окаменелостью сокрушительную победу и, придав должную звучность голосу, произношу:

– С этого момента нарекаю тебя своей женой. Отсель и впредь да будет так. Ты согласна?

– Согласна, любимый.