Выйдя во двор и подойдя к своей машине, вдруг услышала почти забытое — ШАУРМА, ШАУРМА, горяч, вкусна, падхады!!

Это у нас по соседству есть небольшая кафешка с восточной кухней. И перед обедом частенько хозяин, полный, высокий узбек Рахмон так кричит, привлекая клиентов. В основном, работников скорой.

Глава 2

Плотно пообедав, я ещё какое-то время сидела над чашкой зелёного чая. Рахмон знал вкусы своих постоянных посетителей и всегда подавал мне зелёный чай с жасмином, не слишком крепкий. Я сидела и понимала — я просто трушу. Вот так обыденно, боюсь посмотреть Нине в глаза. Что я ей скажу? Что ее сын никогда не вернётся? И ей суждено прожить остаток своих дней в одиночестве? А не будет ли это просто отсроченным убийством? И по моей вине? Ведь Коля и все остальные попали в Валент из-за того, что там понадобилась я, а мои спутники пошли просто прицепом. Очень сложный психологически такой разговор будет.

За стол ко мне подсел Рахмон.

— Все в порядке, Аня-апа? Ты сегодня какая-то печальная.

Я встряхнулась, и правда чего это я? Надо набраться мужества и сделать первый шаг на этом нелёгком пути.

— Все нормально, Рахмон-ака, просто задумалась, а у тебя тут так вкусно пахнет. Да что-то и ты сегодня тоже не веселишься, или случилось что? Ты скажи, может, помочь, чем можем?

Рахмон был доброжелательным, жизнерадостным человеком, жил в России всей семьёй уже лет двадцать. Часто нашей скоропомощной молодежи перед зарплатой не хватало денег, тогда Рахмон частенько кормил их в долг, махал рукой и говорил — а, потом отдашь! И всегда улыбался. А сегодня вид имел тоже тоскливый.

— Да вот, Аня-апа, беда пришла в мой дом. Внучок мой, Карим, дочки моей средней сынок приболел. В больницу Гуля с ним пошла, а там сказали, что кровь у него плохая, белая какая-то.

Красавицу Гулю я знала, видела ее не раз, прибегала она к отцу ещё девчушкой совсем. Сейчас эта девчушка, закончив педуниверситет, работала преподавателем физики, и вот сынишка у нее, годика четыре, кажется. Белая кровь, белокровие… лейкоз, что ли? Да, серьезный диагноз."

"— А сейчас Гуля с малышом где, в больнице находятся?

— Нет, дома они, выписали их, сказали, поздно уже. Теперь дома.

— Ты, Рахмон-ака, дай мне адрес Гули, я вечером зайду, посмотрю, может, ещё есть шансы на борьбу, выписки посмотрю, может, чего посоветую. Ты Гулю предупреди, что зайду.

И, видя вскинувшиеся в надежде глаза Рахмона, выставила вперёд ладони.

— Нет, нет обнадеживать тебя не буду, просто посмотрю пока.

Получив нужный адрес, встала и пошла к машине, надо ехать к Нине.

Когда мне, на мой настойчивый звонок, открыли дверь, я собрала всю волю в кулак, чтобы не ахнуть! Мне открыла дверь не моя сестра Нина, а никто и ничто. В этой женщине не было жизни.