— Источник? Не знаю, — отозвалась на вопрос Хатора, — он небольшой… хотя мне судить сложно, источников ведь уже практически нет, но, возможно, он или пробудился, или просто часть от большего, потому что ведет себя… — я снова погладила маленькую синюю магическую с любопытством разглядывающую меня волну, — как малыш.

Хатор помолчал, а затем вдруг изумленно произнес:

— Киса — первое слово, которое сказали и Эмали, и Ирида!

Помолчал, затем добавил:

— Но я никогда не видел это здесь.

— А днем его не видно, — прошептала я. — Это как зажженный спирт, в ярком свете практически не заметно его горение.

Магический источник хотелось обнять, прижать к себе действительно как котенка, но время торопило. Я еще раз погладила это невероятно как сохранившееся чудо и, поднявшись, сказала:

— Это место не подойдет. Источник очень чувствителен к призрачным явлениям и в целом к магии, просто не хочу рисковать и вызвать в нем хоть какие-то изменения.

И, с сожалением оглянувшись на чистейшую магию в последний раз, я решительно перешагнула ручей и подошла к Хатору. Дракон, задумчиво окинув взглядом кинувшийся за мной сгусток магии, который, похоже, не мог пересечь ручей, а потому остановился на его границе, тяжело поднявшись с камня, повел меня дальше."

"Я выбрала место между трех старых деревьев, древних, сильных и могучих, которые, если что, сумеют сдержать любые искажения. Попросила папу не подходить ближе, чем на десять шагов, отломала палочку от ближайшего валежника, и начала рисовать, по капле вливая в рисунок магическую энергию. Круг, в нем еще круг, символ Нэграш, а затем, опустившись на колени перед острием символа, на едином выдохе произнесла: «— Эссаджено!» — заклинание призыва высших призраков.

Мгновенно затошнило, сильно, до рвоты, которую нужно было сдержать любым способом, я и держалась, ощущая себя так, словно была подхвачена сильным течением быстрой горной реки, и теперь меня волокло по дну, болезненно прикладывая о камни.

И ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни вынырнуть нельзя!

Задержав дыхание, сжавшись, я пыталась усидеть на месте, но меня волокло и мотало из стороны в сторону в пределах внутреннего круга. Но страшно было не от этого, и я не испугалась, даже когда заметила среди валунов той призрачной реки, что несла меня сейчас сильным течением, нескольких сияющих фиолетовых змей, что тянулись ко мне, словно чуяли, словно помнили, что получили приказ и право на мое убийство. Я ужасно боялась, что вмешается Хатор. Поэтому изо всех сил сдерживала крик при особо сильных ударах.

Но еще всего несколько мгновений, и я распахнула руки навстречу свободному падению, едва призрачная река исторгла меня над столицей Любережи.

Падать было приятно и не больно.