— Хам! — высказался дракон, отворачиваясь от остолбеневшего магистра.

— Это что такое?! — взвизгнул тот в ужасе от появившейся лопоухости, которая и обзор ему закрывала, и нанести удар Владыке, не повредив заодно собственное ухо, не давала.

И в этот момент открылась дверь.

Мы все повернулись в ее сторону, причем я повернулась с надеждой, но надежда угасла, едва стало ясно, что это кто-то из преподавателей, и, судя по зеленому цвету мантии, с моего факультета.

— О-о-о, — протянул он, искренне поразившись массивным, красиво ниспадающим до земли ушам Воронира. — Магистр Валентайн, я прошу прощения, что прервал вас в благом деле убиения премерзких чешуйчатых гадов, но у нас сегодня очень интересный практикум, и я, как преподаватель, искренне убежден, что студентке Радович было бы крайне полезно на нем присутствовать.

Воронир, пытаясь копировать интонации отца и стараясь сделать вид, что уши его ничуть не тревожат и вообще они неотъемлемая часть ритуала, с достоинством ответил:

— Радович присутствует на гораздо более интересном практикуме, магистр Энверд.

Преподаватель посмотрел на меня, после на того, кого считал ректором, и возразил:

— Но у нее скованы руки, что несколько затрудняет процесс наблюдения за вашим практикумом, магистр Валентайн."

"Это было правдой — руки, прикованные наручником одна к другой, были вздернуты вверх так, что действительно вид распластанного на жертвеннике Гаррата частично был для меня закрыт. Но проблема в том, что тут имела место и куда более страшная правда.

— Магистр Энверд, это не магистр Валентайн! Это Воронир, он сошел с ума и убил своего отца! — воскликнула я.

Воронир тяжело вздохнул, брезгливо поморщившись, посмотрел на меня, скорбно почесал ниспадающее до пола правое ухо, и в следующий миг пленников в помещении стало на одного больше!

— Нет, ну до чего же неудобные наручники, — сокрушаясь, произнес профессор Энверд, именно наручникам уделив пристальное внимание и как-то упустив тот факт, что его только что протащило через весь каменный зал, сильно ударило о стену, а после сковало этими же наручниками.

— Это все, что вас беспокоит? — недоуменно поинтересовалась я.

Профессор постоял, словно размышлял о чем-то, после чего вытащил руку из наручника… почесал нос, засунул руку обратно и признался:

— Нет, меня откровенно тревожит то, что мы имеем дело именно с Ворониром. Радович, вам наручники опустить пониже?

Неуверенно кивнула.

Тотчас же штырь, вбитый в стену, к которому, собственно, крепились наручники, сполз ниже, позволяя мне стоять хотя бы не на цыпочках. Причем Энверда вовсе не встревожило то, что все это, включая наш диалог и его способность использовать магию в антимагических наручниках, произошло на глазах у заметно изумившегося Воронира.