— Меня зовут Ирма, Лорд Меджнун, — сообщает девушка, — и я была вашей подданной. Меня выкупили на аукционе, и я трудилась день и ночь, чтобы вернуть долг за свою свободу! И я этого достигла! Сама! Своим трудом! Работая день и ночь! Я жительница Вавилона была похищена в тот самый день, когда внесла последний взнос. Меня вывезли из города тайно, и заставили работать на Брагу.

Я удачно выбрал свидетеля. Голос Ирмы звенит от гнева и возмущения. Она рассказывает свою историю так подробно и с таким чувством, что в зале стоит мёртвая тишина.

— И она не единственная, — добавляю я, — среди тех, кого мы освободили на плантациях Краснодара немало жителей Вавилона. Как они оказались там, Лорд Меджнун? Не хочешь ли ты спросить об этом Брагу⁈ Лично я — очень хочу!

— Это ложь! — срывается министр, — Брага — ваш давний торговый партнёр! Это всё клевета, с целью посеять смуту…

— Она не врёт. Ни единого слова, — вскакивает со своего места Мэнфи, — Краснодар действительно сделал то, что сделал.

Впервые я вижу её настолько возмущённой и рассерженной. Неужели наши давние разговоры с ней легли на благодатную почву? Образ Вавилона, как города-спасителя дал в её глазах трещину.

Меджнун хмуро прикрывает веки, совершая глубокий вздох.

— Неужели у игроков, которые добыли себе свободу, нет никакой защиты? Разве мы не спасаем их из оков, чтобы как раз подобного и не происходило? — продолжает Мэнфи, которая явно ошарашена случившимся.

Уверен, для Лорда Вавилона подобный удар под дых со стороны сестры оказывается ещё болезненней. Ведь это ставит под сомнение его способности к управлению городом.

— Это страшное преступление, — нарочито медленно говорит Меджнун. Видно, как ему тяжело это признавать, но он держится с достоинством, — Виновные будут наказаны самым жестоким образом. Сегодня же «Чёрная Стража» начнёт расследование. Я более не допущу, чтобы мой город походил на отхожее место. Ирма, ты открыла нам глаза на творящийся беспредел вокруг. Я предлагаю тебе снова стать частью Вавилона. Гражданкой, со всеми вытекающими правами и почестями.

— Спасибо, но я всё же откажусь, — совершает девушка поклон, — Теперь я валькирия Спарты. У меня есть меч и мои боевые подруги и товарищи. Я сама способна защитить свою свободу.

А вот это не просто упрёк. Это плевок в лицо. Я очень сильно опасаюсь, что Меджнун забудет подобное. И моей отважной воительнице и мне лично.

Но оказывается, мужик умеет держать удар.

— Прискорбно, но если ты этого желаешь, то я не стану настаивать, — разочарованно кивает Меджнун, — Лорд Спарты, ты открыл мне глаза на творящееся беззаконие. Не сказать, что я рад подобному, но, как говорится, от правды не убежишь. Я не забуду твоей помощи.