– Как стоишь? Не грызи палец! Подбери живот! Когда ты на диету сядешь?

Она послушно втянула живот и миролюбиво спросила:

– А ты чего сейчас играл?

– Так, пустяки…

– А я себе буду братика родить… – вдруг поделилась она.

– Молодец…

Но Маргариту не удовлетворила такая кислая реакция. Она попыталась меня заинтересовать:

– Знаешь, как его будут звать?

– Мм… мм?

– Иван Петрович…

– Именно? Что так?

Она понурилась, разгладила краешек подушки, на которой лежала моя голова, и с тихим достоинством сказала:

– Ну, просто… Я решила… Рассказать тебе стишок? – предложила Маргарита.

Дядя Хрюшка, дядя ХрюшкаИз помойного ведра,Я такого дядю ХрюшкуНенавижу никогда.– Гениально, – сказал я. – Кто автор?

– Где? – доверчиво спросила она.

– Это ты сама сочинила?

– Сама, – скромно, но горделиво подтвердила она.

Я оглядел ее всю, с вороха каштановых кудрей до маленьких клетчатых тапок, и вздохнул:

– Ой, Маргарита, боюсь, что ты сперла это незаурядное произведение у кого-то из своих талантливых сверстников.

– А? – спросила она. – Саша, ты какой?

– То есть? – не понял я.

– Ну, ты какой: грустный, веселый или нормальный?

– Грустный, – сказал я, вздохнув.

– А почему?

– Потому что ты крутишься перед глазами и не даешь мне отдохнуть.

Маргарита рассмеялась снисходительным смешком и сказала:

– Ой, Саша, вечно ты грустишь из-за всякой ерунды. – Потом просунула свою глупую кудрявую голову мне под мышку и попросила: – Можно я посплю с тобой?

– Нет уж, Марго, ты совсем разошлась! Стоит мне после дежурства прилечь, как ты уже на голове сидишь.

– Я не буду на голове, я – рядышком… – а сама уже карабкалась на тахту, устраивалась под боком.

Эта хитрюга надеялась вытянуть из меня какую-нибудь очередную ужасную историю.

– Саша, – прошептала она, – а кого сегодня убили?

– Тьфу, Маргарита, какая ты кровожадная девица! Лучше я тебе «Алису» почитаю. Когда проснусь."

"Она поворочалась под боком, потолкалась коленками и затихла. Одна ее каштановая кудря щекотала мой подбородок. Я пригладил ее ладонью и закрыл глаза.

И почти сразу вышли мы с Маргаритой на летний луг, в полдень, и лежала в траве неподалеку телочка, привязанная веревкой к колышку.

Телка лежала на боку и кротко смотрела на Маргариту большими темными глазами. Маргарита потрогала ее переднюю ногу в белом нарядном чулке, с аккуратным копытом и сказала весело:

– Холодец! Здравствуй, Холодец!

Я взмыл над Маргаритой, над кроткой телочкой, над летним лугом и полетел выбивать кабель и трубы. Я летел кролем в прохладном голубом небе и ощущал такое блаженство, какого не знал никогда.