– С голодного края!

Ты опять схватил грудь и засосал, шумно цокая и глотая. И я наконец сглотнул слюну и погладил колени потными ладонями.

– Вы спасли нас, – сказал я.

– Ничего, – хмыкнула она, разглядывая тебя, – недели через две будете гораздо спокойнее переносить его плач. А что с матерью?

– Мастит. «Скорая» забрала часа три назад.

– А! – сонно пробормотала она, прикрывая веки. – Ничего, все наладится… Все у вас наладится…

Она кормила тебя с закрытыми глазами, чуть раскачиваясь и придавливая большим пальцем грудь над твоим носом. Ее ребенок тихо спал в коляске у стены.

Она не знала, что ничего у нас не наладится, ничего.

Желтоватый свет настольной лампы мягко высвечивал и округлял ее плечо, грудь и локоть, на сгибе которого уютно примостилась твоя голова. И это было красиво, трепетно и свято, как на полотнах старика Рембрандта. Завороженный, я следил за скольжением пугливых теней по ее растрепанной, покачивающейся голове, по усталому лицу, по тонким нервным рукам, и в горле у меня… да, ну ты мал еще, сказал бы я ему, ничего не поймешь…

Мал ты и глуп, как и положено в твоем переходном возрасте.

…Наконец ты выпустил сосок, смешно выпятив при этом крошечную нижнюю губу.

Из уголка рта стекла по щеке белая бусина молока, лоб блестел от пота. Ты спал.

– Ну вот, – сказала она. – И всего-то для счастья надо.

– Да, – согласился я, – лет через шестнадцать обеспечить ему счастье будет гораздо сложнее.

И мы с ней переглянулись.

– А как вы догадались про меня, – вдруг спросила она, – что я кормящая?

– Я вас в окне вижу каждый вечер, – сказал я. – У меня письменный стол перед окном.

– Да… – Она усмехнулась. – Занавески бы повесить, да руки не доходят.

Мы скоро съедем, – добавила она, – это подруга пустила пожить на три месяца, пока в отъезде. А вообще мы с нею, – женщина кивнула в сторону коляски, – комнаты снимаем… Знаете что, – предложила она, – оставьте-ка своего парня у меня до утра, ведь часов в шесть он опять жрать потребует. А я его здесь, с собой, уложу.

Действительно, лучше тебе было остаться до утра под теплым боком женщины, близ кормежки.

– Пожалуй, – согласился я. – Спасибо вам за все. Не знаю, как и благодарить."

"– Да никак, – усмехнулась она. – Вот посмотрела на хорошего отца, и самой легче стало.

Выходит, все-таки попадаются…

…Я вернулся домой, сел за письменный стол и собрался ждать утра. Свет в окне напротив погас, а я никак не мог заставить себя лечь и заснуть. Я ходил по комнате, мимо твоей пустой кроватки, и не мог очухаться от всего, что на меня вдруг свалилось. Эта пустая кроватка торчала перед глазами. Выходит, я сбыл тебя с рук. Обрадовался. Отделался. Хоть до утра, но отделался. Сильный, здоровый мужик топтался вокруг пустой кроватки часа полтора и наконец не выдержал.