– Володька! Закрой дверь, сквозит! – крикнул из комнаты мужской голос.

– Надю позовите, пожалуйста.

– А Надька здесь больше не живет, – почему-то злорадно сказал он. – Квартиру получила.

– По какому адресу? – спросил я. – Адрес подскажите, пожалуйста!

– Нет адреса, – с удовольствием проговорил он. – Не оставила, ясно? Не хочет с родней знаться, ясно тебе? Вот и дуй отсюда, пока уши торчком.

Я повернулся и стал спускаться вниз. «Ладно, – подумал я, – Надю я найду и так. Все остальное – не мое дело».

Парень в голубой майке стоял в дверях и с видимым удовольствием смотрел мне вслед.

– Володька, кто там еще? – крикнули из квартиры. – Закрой дверь, сквозит!

– Надькин мужик какой-то, – громко ответил Володька. – Смотреть не на что. А та, голубица, тоже, строила из себя… – и он так же громко назвал Надю словом, к которому я до сих пор не могу привыкнуть. Оно гулким веселым эхом покатилось по подъезду.

Тогда я повернулся и побежал обратно. Мне казалось, что я бегу слишком долго, слишком медленно, как во сне или в воде, а он так и стоял в дверях и смотрел на меня с любопытством. Может быть, думал, что я возвращаюсь узнать – не сильно ли сквозит на папашу Булдыка? Во всяком случае, он почему-то не сопротивлялся, когда я схватил его за обе лямки голубой майки, выволок на площадку и стал колотить о лестничные перила.

От неожиданности он просто потерял равновесие, и лишь впустую махал руками, ища опоры. Я успел прилично отделать его морду о перила, когда из квартиры выскочил папа Булдык, одной рукой схватил сына за ту же многострадальную майку и впихнул в квартиру, а меня сильно пнул в спину, так что я слетел вниз на целый пролет и дальше уже мчал на своих двоих, не оглядываясь.

Мне было радостно, отдохновенно. Здорово я отделал Володьку, хотя нельзя забывать, что он был пьян и это несколько снижает торжество моей победы.

Я шел домой и пытался понять, почему у меня так нелепо складываются отношения с будущими родственниками. Что Маргаритин отец Толя-рыжий, что эти голубки. Куда я все лезу и что хочу доказать? Что так неистово хочу изменить в этих людях? и почему думаю, что именно я имею право заставить их поступать так, а не иначе… Дурак, ты ж сам себя убеждал, что отныне свободен, повторял я себе, что отныне тебе нет дела… Значит, все-таки несвободен? Значит, есть, черт возьми, дело?

– Все! – сказал я бабе в коридоре.

 – Завтра напишу рапорт. Вы довольны? Вы счастливы наконец? Теперь мне все равно. Устраивайте меня. Пристраивайте меня. В метро. В «Торгпиво». В городскую ассоциацию ассенизаторов! В хорошую семью!

– Тихо, – сказала баба. – Деду делают укол. Валентина Дмитриевна прислала к нам очаровательную девочку, Надюшу. Пойди, познакомься, и веди себя как человек.