Я на мгновение заколебалась, но потом послушалась. Он передвинул свое кресло, и мы оказались напротив друг друга. Я посмотрела в эти замечательные темные глаза, и сердце у меня затрепетало.

– Никому легко не даются первые… убийства. Даже когда речь идет о стригоях… ну, формально это все равно означает лишить жизни. С этим трудно примириться. А если учесть все испытания, выпавшие на твою долю… – Он вздохнул и взял мою руку в свою. Его пальцы были в точности такие, как мне запомнилось, – длинные, сильные, загрубевшие за годы тренировок. – Когда я увидел твое лицо… когда мы нашли тебя в этом доме… ты не представляешь, что я почувствовал.

Я сглотнула.

– Что… Что ты почувствовал?

– Опустошенность… Глубокую печаль… Ты была жива, но выглядела так… Я не думал, что ты вообще когда-нибудь поправишься. И сердце разрывалось при мысли, что это случилось с тобой в таком юном возрасте. – Он сжал мою руку. – Но ты снова станешь собой – теперь я вижу. И рад. Однако ты еще не в форме. Пока нет. Потерять кого-то, тебе небезразличного… всегда нелегко.

Я оторвала взгляд от его глаз и уставилась в пол.

– Это моя вина, – произнесла я еле слышно.

– Ммм?

– Гибель Мейсона.

Даже не видя лица Дмитрия, я знала: его переполняет сочувствие.

– Ох, Роза! Нет. Ты приняла несколько неправильных решений… следовало сказать другим, когда ты поняла, куда он отправился… Но не стоит корить себя. Не ты же убила его.

Я подняла взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Можно сказать, что я. То, почему он туда отправился… моя вина. Я рассказала ему о Спокане, хотя ты просил меня не…

Из уголка глаза выкатилась слеза. Нет, определенно пора бороться с этим. Как прежде мать, Дмитрий нежно стер слезу с моей щеки.

– Ты не должна обвинять себя, – сказал он. – Может, ты и сожалеешь о некоторых действиях и хотела бы поступить иначе, но в итоге Мейсон сам принял решение. Он мог никуда не ехать – но предпочел поступить иначе. Окончательное решение принадлежало ему, какова бы ни была твоя первоначальная роль.

Когда Мейсон вернулся за мной, он сделал это под влиянием своих чувств ко мне. То, чего Дмитрий всегда опасался: если у нас с ним возникнут какие-то взаимоотношения, это может привести к тому, что мы поставим под угрозу себя… и мороя, которого будем защищать.

– Я просто хотела бы… ну не знаю… хотела сделать что-нибудь…

Загнав обратно слезы, я выдернула руку и встала – прежде чем ляпну еще какую-нибудь глупость.

– Мне нужно идти, – хрипло сказала я. – Сообщи, когда решишь снова возобновить тренировки. И спасибо за… разговор.

Я уже почти повернулась, когда услышала, как он резко бросил:

– Нет!

Я оглянулась.

– Что «нет»?

Он не отрывал от меня взгляда, и что-то теплое, удивительное, мощное прошло между нами.

– Нет, – повторил он.