То, что он не кинулся к ней, как изголодавшийся юнец, которого стоит только пальцем поманить, и вот он уже у ног, готовый на все, ей тоже понравилось. Не дурак, знает себе цену, делает вид, что сомневается.

А в том, что только делает вид, Диана была уверена — уж в чем в чем, а в направленных на себя мужских взглядах она научилась разбираться мастерски.

— Аделаида, — представилась Ди. Подхватила со стола бокал и сделала крохотный глоток — только чтобы смочить губы, а затем игриво слизнуть с них вино.

Метод, всегда срабатывавший безотказно, не подвел и в этот раз.

— Лоренс, — откликнулся мужчина, возвращая сумку на пол и шагая к столу.

При знакомствах на одну ночь Ди всегда называлась именем принцессы из не слишком известной легенды «О Лоренсе и Аделаиде», когда-то случайно прочитанной ей в детстве в отцовской библиотеке. И впервые столкнулась с человеком, не только мгновенно сообразившим, что она использовала фальшивое имя, но и узнавшим отсылку.

Улыбка Дианы стала шире и довольнее.

Какой, однако, начитанный красавчик ей попался.

Глава 6

Такого у Дианы еще не было… Нет, не так. Такого у Дианы не было уже очень давно.

Наверняка, просто она забыла. Определенно было, потому что если признать, что нет, то получалось, будто лучше бы ей вышивать крестиком, чем тратить время на всех тех мужчин, связь с которыми у нее случалась прежде.

Лоренс (хотя он, конечно, такой же Лоренс, как она Аделаида) оказался прекрасным любовником. Нежным, внимательным, чутким и в то же время неутомимым и изобретательным. Давно Ди не было так хорошо (давно, она сказала, а не никогда!) и, пожалуй, все же ни разу ей настолько не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась.

Целая ночь, пролетевшая как один миг."

"Диана и сама не могла теперь вспомнить, с чего все началось. Вот заинтересовавший ее новый знакомый согласился разделить с ней ужин. Вот они распили бутылку вина, обмениваясь ничего не значащими фразами. Она искренне смеялась над его шутками, виртуозно балансирующими на грани приличия и пошлости, а потом… Кажется, Ди поднялась со своего места и подошла к стулу, на котором сидел ее собеседник. Но сама ли бесстыдно уселась к нему на колени, или он дернул ее на себя, не давая шанса пойти на попятный, в памяти уже не отложилось: с момента, как халат Дианы улетел на пол, а ее обнаженной кожи коснулись чужие нежные руки и губы, она вообще больше не думала, только чувствовала.

Закончилось это приятное сумасшествие лишь тогда, когда небо за незашторенными окнами начало сереть. Поцелуи стали медленными и тягучими — они уже не были обещанием взрывного продолжения, как раньше, а являлись скорее отголоском схлынувшей страсти. Правда, не менее приятным, чем все то, что происходило ночью.