Мне всегда казалось, что парни не сетуют любовью к кухне. Никита умеет удивлять.

Отодвигаю стул, усаживаюсь, и тянуть к тарелке. Живот моментально отзывается на вкусные запахи.

– Воды выпей сначала, пьянчуга, – спокойно говорит Ник, показывая указательным пальцем на прозрачный стакан с жидкостью.

– О, спасибо, – киваю. Мне действительно хочется пить. Во рту словно прошлась наждачка, до того сухо. Осушаю стакан практически в долю секунды, отодвигаю его и принимаюсь за еду.

– Я привез тебе вещи, – обрушивает неожиданно Новиков, когда я закидываю кусочек горячего омлета в рот.

Приходится приложить усилия, чтобы проживать, потому что фраза вводит меня в тупик.

– Что, прости? – задаю вопрос, облизнув горячие губы. Я настолько поражена, что даже не уловила вкуса.

– Вещи – это то, в чем обычно ходят люди. Лифчик, например, – язвительным тоном сообщает Никита. Откладывает вилку и переводит взгляд в мою сторону. Мы смотрим друг на друга слишком открыто, долго и пристально. Я успеваю заметить его пушистые ресницы и усталость в глазах, будто парень не спал всю ночь. А что успевает заметить Ник, мне неизвестно.

Ведь он по большой части – закрытая книга.

– Какой ты внимательный, когда дело касается моей груди, – хмыкаю и отворачиваюсь. Втыкаю вилку в омлет, отмалываю кусочек и снова закидываю в рот. В этот раз ощущаю вкус, довольно приятный.

– Не только твоей, однако, ты догадливая, девочка. Я удивлен.

– Стой, – до меня вдруг доходит смысл сказанной фразы. Опускаю вилку на стол, чуть наклоняюсь вперед, впиваясь в парня напротив глазами. – Откуда у тебя моя одежда?

– Твой брат передал, – спокойно сообщает Новиков.

Он продолжает уплетать завтрак, так, словно мы каждый день вместе сидим за этим столом и сейчас обсуждаем что-то крайне банальное.

– Мой… Ваня? В смысле? – хлопаю ресницами. – Он… – горло перехватывает спазм от одной мысли, что брат узнал о вчерашнем."

"– Он потерял тебя, позвонил мне и… – Ник переводит взгляд в мою сторону, откидываясь на спинку стула. – Я сказал ему, что у нас начался брачный период, и ты останешься у меня погостить на несколько дней.

С минуту я молчу, переваривая услышанное. Поджимаю губы, стараюсь дышать ровно, но в памяти так и вспыхивают проклятые воспоминания.

Аппетит пропадает, становится тошно. Этот мужчина всегда странно поглядывал, почему же мама никогда не замечала, почему не подумала обо мне. К глазам подступает влага, я начинаю быстро моргать, чтобы не разреветься.

Никита ничего не говорит. Откровенно говоря, его реакция лучшая, какую можно хотеть. Ни жалости, ни расспросов. Новиков просто позволяет мне пережить тяжелый период.

– Ты… – делаю глубокий вдох.